— Ну и память! Ну как же так можно! Мне же Петр Эрикович еще полгода назад книжку дал… А я просто забыла! Ну можешь себе представить? — обернулась она к гостю. Ребенок, приняв вид необычайной занятости, писал что-то в тетрадке.

— Тебя как зовут?

— Вова. Я, значит, отмечу: блокадник, пенсионер… Фамилия, имя, отчество?

Мария Даниловна представилась, затем, встав на стул, дотянулась до забытой книги.

— Вот. Ну как хорошо, что ты, Вова, пришел! Неудобно ведь перед человеком…

— Вы одинокая? — строго спросил Вова.

— Да, куда уж одинокее! То есть, ну одинокая, в общем, — сама поражаясь своему косноязычию, подтвердила хозяйка.

— Ну ладно, — оторвался Вова от записей. — Вы нам подходите. Берем вас на учет.

— Теперь приступим? — обрадовалась пенсионерка Сухова.

— Еще, чуть не забыл! — почти искренне сказал мальчик, но его выдавал какой-то азартный блеск глаз, который Мария Даниловна непременно бы заметила и заподозрила бы что-то неладное, не уткнись она в найденную книгу.

— А, что? — подняла голову она.

— Нам необходимо записать номер вашего пенсионного удостоверения, — чуть медленнее, чем нужно было бы, произнес Вова, сверля глазами непрозрачные дверцы буфета.

— Конечно, понимаю. Порядок есть порядок, — кивнула Мария Даниловна и, отвернувшись, извлекла откуда-то тряпичный сверток. Она плюхнула его на стол и разложила перед гостем документы. Заметив плохо скрытое удивление, она, широко улыбнувшись, пояснила:

— Я их всегда при себе ношу! Все! А то мало ли соседи со… то есть украдут… Залезали уже… А у нас как? Без документов — никуда, без бумажки ты букашка…

Вова переписывал номер удостоверения, но на лице его не чувствовалось радости от выполненного долга.

— Ну что ж, давайте я вам немного почитаю, раз это пока единственная ваша просьба… А в магазин, в аптеку — оставите заявку…

— Да с этим я сама справлюсь! — обнадежила его хозяйка. — Держи, читай с той страницы, где закладка. Начала и забыла! Ну не читается, не идет! Может, на слух легче будет?

Сухова откинулась в кресле и закрыла глаза. Чтение не наступало, — шурша страницами, Вова судорожно обшаривал комнату взглядом, понимая, что спустя минуту будет лишен этой возможности.

— Ну? — потеряла терпение Мария Даниловна.

— «Две трети масонов… — забубнил мальчик, — не могут ответить на вопрос об истинном характере собственного бога»… Что это за муть? — Он посмотрел на обложку и прочел: — «За фасадом масонского храма»…

— Ты же только начал! — возмутилась Мария Даниловна. — Ну хотя бы главу-то прочти!

— «В нем зашифрованы имена трех богов, — продолжал монотонно читать Вова. — Еврейского Яхве, ханаанского Ваала и египетского Осириса. Два последних относятся к не дошедшим до нынешних дней религиям. Осирис — древнеегипетский бог подземелья, загробного царства…»

— Постой! Остановись! — крикнула слушательница и вскочила с кресла, уронив на пол плед. — Где, где ты это вычитал?

— Да здесь, где вы сказали, — ткнул пальцем в страницу Вова, обрадовавшись заминке и выбрав на этот раз объектом своего пристального внимания комод.

— «Вытекающие из недр христианства…» — бормотала она, — так… «золото становилось для них высшим смыслом…» так… Ага! Вот! «Древние египтяне с их культом священных животных сделали быка божеством Солнца и золота одновременно… Моисей, выведший свой народ из Египта…» Сколько же можно! При чем тут Египет? Почему он не дает мне покоя, всюду лезет на глаза?

— У меня в горле пересохло, — решив наконец переходить к действию, сообщил мальчик.

— Ой, извини, пожалуйста! — воскликнула Мария Даниловна, всегда боявшаяся нарушить законы гостеприимства. — Хочешь чаю? А может быть, какао? Я могу сварить!

— Чай… — задумался Вова. — Или нет, какао! Или лучше, если можно, и того, и другого! Вот. Можно?

— Да, конечно! Только посиди тогда немного, ладно? Я постараюсь побыстрее… Сейчас, поставлю молоко, оно закипит… — Мария Даниловна с воодушевлением выбежала из комнаты, но, не успев даже включить газ, услышала новый звонок и, помня, что соседей дома нет, устремилась к двери.

— Не отвлеку вас? — как-то печально вопросил Алексеев и, не дожидаясь ответа, направился в комнату.

Вову они застигли врасплох. Никак не ожидая такого стремительного закипания молока, он деловито ворошил содержимое одного из ящиков комода. В кармане его уже лежала небольшая шкатулка, что было практически незаметно.

Мария Даниловна открыла рот от изумления.

— Ваш? — обернулся к ней опер, но, уловив охватившее ее недоумение, пристально посмотрел на мальчика: