События будто увеличили скорость. Как на быстро прокручиваемой кинопленке, замелькали действующие лица… Первая армия расположилась на привал; те же, что находились в отдалении, все еще продвигались вперед, но разделявшее их расстояние было пока велико… Двое людей с азиатскими лицами что-то сообщали молодому фараону, тот внимательно слушал, и Марии Даниловне показалось, что он рад услышанному. Внезапно она ужаснулась: она отчетливо увидела, как из их уст выползают черные змеи, оплетая вождя египтян, заползая к нему в уши… В страхе она отпрянула и снова оказалась высоко над землей. Немного южнее тысячи вражеских колесниц уничтожали одну из египетских армий. Еще живые солдаты в панике бежали к армии Рамсеса, надеясь укрыться там от безжалостных преследователей. Сухова вскрикнула, но, конечно же, не была услышана: лагерь ни о чем не подозревающих воинов кольцом окружался противниками — грозными бородатыми хеттами, как сразу догадалась наблюдательница. Многим тысячам воинов не суждено будет увидеть рассвет…

«Вы в засаде! Бегите, пока кольцо не сомкнулось! Силы не равны — я же вижу! Это ловушка!» — хотелось крикнуть ей, но голос ее потонул в пронзительном звоне…

— Послушай, что-то ты сдавать стала… — мягко касаясь плеча Марии Даниловны, произнесла Калерия. — Кричишь по ночам… Вот, вся дрожишь… Выпей хоть валерьянки… Сейчас накапаю…

Мария Даниловна, облокотившись на руку, молча позволила поухаживать за собой, приняла лекарство. Мрачные ощущения, оставленные сном, не покидали ее, ей все еще казалось, что происшедшее было не просто реальностью, — участие в этом ее самой не вызывало у нее в тот момент сомнений…

— Оставайся дома, поняла? Хлеб, булка есть, дальше кухни — ни ногой! — распоряжалась гостья.

— Постой… Ты же сегодня уезжаешь? — с трудом сообразила Мария Даниловна. — Я же проводить должна…

— Не должна. Здоровье, Марусенька, это самое дорогое, что у нас есть. Не шути с этим. Это ведь я так перед тобой виновата — не рассчитала, что тебе тяжело меня сопровождать будет… Нет уж, до вокзала доберусь сама, ты только объяснишь — справлюсь… А ты лечись! — не допускающим возражений тоном заявила гостья и плотно укутала хозяйку одеялом. «Годы берут свое… — печально подумала она. — Неужели и я через пять лет такая же нервная буду?…»

Посидев на дорожку прямо на чемодане и энергично чмокнув довольную в глубине души хозяйку в щечку, Калерия наконец уехала. Облегченно вздохнув, Мария Даниловна вскочила с постели и подошла к окну.

«С ума сойти… Египет… Да ведь мне уже лет тридцать Египет не снился! Неужели опять, все сначала? Ну нет, уж лучше в метро колесить… Станция „Рыба“!» — подмигнула она самой себе и закрыла форточку, после чего снова нырнула под одеяло, желая поспать еще пару часиков…

На этот раз она выспалась без приключений. С удовольствием напившись уже в полдень кофе, она занялась наведением порядка в комнате и довольно преуспела в этом, как вдруг услышала звонок в дверь. Комната ее располагалась далеко, и она обычно не ходила открывать — всегда кто-то из соседей оказывался ближе. Но звонок все звонил, и пожилая женщина догадалась, что она одна в квартире. Сунув ноги в шлепанцы, она поспешила по коридору.

На пороге стоял мальчик в толстых круглых очках, беретике и с портфелем в руках.

— Здравствуйте, я из двести пятьдесят третьей школы. Мы — юные тимуровцы, записываем всех лиц пожилого возраста…

Мария Даниловна машинально провела себе по щеке, затем покачала головой, подумав: «Ну и чего обиделась? Действительно, давно уже не девочка… Лицо-то пожилое, ничего не скажешь! Хотя… если к косметологу заглянуть… Кажется, через улицу кабинет есть…» Мальчик с умным видом продолжал:

— Мы помогаем тем, кто нуждается в нашей помощи: ходим в магазины, в аптеки, можем погулять с собакой или почитать вслух…

— А что, это идея! — обрадовалась Сухова. — Пойдем, я тебя чаем напою! А потом ты мне почитаешь… А там, глядишь, и собачку заведу — давно хочу, да выгуливать лень… Как хорошо, что молодежь за ум взялась! И то верно — сегодня вы нам помогаете, завтра мы вам… То есть не мы, а ваши внуки…

Мальчик в раздумьях топтался на пороге.

— Идем, идем! — она решительно увлекла его в комнату.

— Садись сюда. Так, молодец… Сейчас я устроюсь поудобнее…

— Нет, погодите! — нашелся слегка ошалевший от ее напора ребенок. — Я сначала должен вас записать! — Он полез в портфель.

— Понимаю, — согласилась Мария Даниловна. — Значит, так: родилась я в одна тысяча девятьсот трид…

— Вы кто? — перебил ее мальчик. — Нам нужно все по порядку: инвалид? блокадник? пенсионер? ветеран? Ну и так далее… — Он нетерпеливо листал тетрадь со множеством записей на разграфленных страницах.

— Не инвалид, к счастью, — радостно сообщила Мария Даниловна. — А так — и блокадник, и пенсионер… — Она замолчала. Глаза ее, рассеяно скользившие по книжным полкам в поисках подходящего совместного чтения, наткнулись на книгу, при виде которой пожилая женщина воскликнула:

— Ой! Боже мой, как некрасиво…

Мальчик, откровенно озиравшийся вокруг в то время, пока хозяйка искала книгу, вздрогнул и посмотрел на Марию Даниловну. Она же, продолжая стоять к нему спиной, сказала: