А если даже ты соберешься востребовать награду – трупом окажешься скорее всего ты, а не я. Карл колебался. Если им разбираться с Фурнаэлем – лучшего времени, возможно, не представится.

Но не может же он убивать любого, кто покажется ему опасным.

– Мы польщены, барон. И согласны.

Улыбка барона заставила Карлову ладонь дернуться в поисках обмотанной акульей кожей рукояти. Фурнаэль указал на ближайшего стражника.

– Хивар проводит вас ко двору. – И пошел прочь, второй воин и маг – следом.

– Что бы это значило? – спросил Чак. Мечевой пояс вновь охватывал его талию.

Карл пожал плечами:

– Думаю, барону интересно, что нам нужно. Что нужно мне. Кажется, освобождение Эллегона сделало из меня притчу во языцех. И еще – похоже, весть о том, чем мы нынче занимаемся, пока не достигла Бима.

– Да? И как мы этим воспользуемся?

– Посмотрим. – Карл повернулся к остальным. – Ну и что вы застыли? Тренировка не кончена. Эй, ты… Хивар, да? Не стой столбом, раздевайся и давай к нам.

Сидя на почетном месте в начале длинного дубового стола, Карл вытер рот и руки льняной салфеткой. А что нужно тебе, Жерр Фурнаэль? – думал он. Взяв обеими руками клин сладкого пирога, он откусил еще кусок. Ел он осторожно: темная начинка была обжигающе горяча.

– Должен признаться, я в затруднении, – проговорил Фурнаэль, толчком отодвигаясь от стола. – Никогда еще ни один гость не вставал от моего стола голодным. Но двое?.. – Он промокнул усы и углы рта шелковым платком, потом бросил его назад на колени, обернулся к одетому в белое слуге и ополоснул руки в поданной тем чаше. – Никогда бы не подумал, что такое возможно. – Он вытер руки полотенцем и жестом послал слугу вдоль стола – к Карлу, Фиалту, Тэннети и Эйе.

Карл размышлял, не взять ли еще пирога, но в конце концов решил: хватит. Так вкусно он не ел уже много месяцев, и переесть сейчас значило все испортить. Каковы бы ни были твои намерения, Жерр Фурнаэль, угощать ты умеешь.

– Без причины такое вряд ли могло бы случиться, барон. – Карлу поднесли чистую воду, и он смыл с пальцев мясную подливу и ягодные пятна. – Во всяком случае, мне трудно это представить.

Фурнаэль чуть наклонил голову, слегка нахмурился и откинулся на высокую спинку, сцепив пальцы на животе. Озабоченно хмурясь, он смотрел на Ахиру и Чака, что с пустыми тарелками сидели рядышком напротив остальных.

– Существует ли что-нибудь, что вы бы съели? Хоть что-то?

Ахира покачал головой.

– Простите, барон, но это вопрос веры. Сегодня – день святого Рита Морено, день строгого поста. Мои предки никогда не простили бы мне, съешь я сегодня хоть кусочек. Мне нельзя даже пить.

Лоб Фурнаэля собрался морщинами.

– Признаю, я не слишком силен в вашей теологии, друг Ахира. Откуда вы родом?

Гном свел брови, будто вопрос Фурнаэля удивил его.

– Аинкольнские Пещеры. Это далеко. – Ахира вздохнул – гном вдали от родных пещер, от их привычного тепла и уюта.

Фурнаэль открыл было рот, собираясь, по всему судя, расспросить, где эти самые пещеры и так ли уж они далеко, но потом явственно передумал. Пожав плечами и махнув рукой, он повернулся к Чаку.

– Ну уж у катардца-то не может быть религиозного повода отказываться от моих угощений.

Чак кинул взгляд на Карла. Маленький воин был недоволен. Изначально Чак вовсе не собирался отказываться от баронских разносолов. Блюда с кусками жареного, исходящего соком мяса, кусками с хрустящей чесночной корочкой, коричневые по краям и рдяно-розовые в середине; картошка, такая горячая, что ее приходилось накалывать на нож и откусывать с величайшей осторожностью; корзинки с теплым подовым хлебом, и на каждом хлебце – холодное, только с ледника, масло; миски зеленого салата, щедро сдобренного чесноком и вином, – угощение было отменным, куда лучшим, чем Карлу доводилось едать с самого Пандатавэя.

И все же не думаю, что вам стоит доверять до конца, барон Жерр Фурнаэлъ. Вы преследуете какие-то свои цели – ими от вас за версту несет, как ни скрывайте. Терпеть не могу подобных людей. Барон, вежливый хозяин, каждое блюдо пробовал первым – возможно, есть с ним за одним столом было не так уж и опасно. Но только – возможно. Сами по себе объяснения голодовки зияли прорехами – и все же всем им есть Фурнаэлеву еду было слишком большим риском. Лучше продолжать притворяться.

Карл кивнул.

– Прошу простить, – сказал Чак, с видимым сожалением поглядывая на все еще наполовину полные серебряные блюда, – но эта ваша западная еда не по мне. Ну не могу я ее переварить. Мне куда привычней овсяный отвар и зелень.

– Овсяный отвар?.. – Фурнаэль пожал плечами. – Ладно, если вы желаете этого… – Он поманил одну из прислужниц, низенькую, полную, круглолицую женщину. – Энна! Будь добра…

– Не надо, – сказал Чак. – Пожалуйста.

Барон помрачнел.

– И почему нет?

Хороший вопрос. Они не подумали, что говорить, если Фурнаэль согласится подать такое странное и мерзкое блюдо.