– Я не давал слова не…

– Карл, это одно и то же. Так как – твое слово твердо или нет? Дай ему тунику. Пожалуйста.

Карл медленно склонил голову – и подчинился.

– Посиди смирно. – Он бросил Чаку тунику, и тот без слов скользнул в нее, хотя подол опустился ему много ниже колен. Прикрыв ноги одеялом, он занялся содержимым миткалевой сумки.

– Карл взял от задней стенки рапиру и сунул ее Уолтеру. Словотский приподнял бровь; Карл мотнул головой.

– Я не нарываюсь на неприятности. Но и безоружными нам выглядеть не след. Беспомощность провоцирует… Так что надень.

– Что ж… – Уолтер признал его правоту, затянув на талии пояс рапиры. – Давай чем-нибудь займемся.

Карл спрыгнул и принялся поить мулов; Уолтер проверял лонжи заводных лошадей.

Возок работорговцев прогромыхал без задержки, хотя двое рабов, скакавших по бокам, и бросили опытный взгляд на Карлов и Уолтеров мечи. Карл мрачно кивнул: когда кузнец согласился прибавить пару мечей, воин выторговал еще и рапиру для Уолтера – гибкую, с удобной бледно-коричневой костяной рукоятью. Коли уж Уолтер не слишком владеет мечом, пусть его рапира говорит сама за себя.

В закрытых ставнями окнах возка мелькнули серые лица. Чак сидел отвернувшись, хотя не смог удержаться и не взглянуть – исподтишка.

Когда фургон скрылся, он вздохнул.

– Черт. – Слово было одним и тем же на эрендра и на английском; Карл то и дело мимолетно удивлялся этому.

Он снял руку с навершия меча. Ахира и Уолтер были правы; им нельзя привлекать к себе внимания – здесь и сейчас.

Но это все равно непростительно…

Уолтер заглянул ему в лицо.

– Прости, Карл. – Он развел руками. – Девятый Закон Словотского: «Порой ты ничего не можешь поделать с тем, что тебя мучит». – Вор вздохнул. – Как бы оно ни мучило, – пробормотал он.

Чак стягивал Карлову тунику.

– Если кто меня и тревожит – так это девчонка, – заметил он. – Слишком уж маленькая.

Карл вопросительно на него глянул.

– Ей всего лишь одиннадцать или вроде того. Но Ормист – он мастер, остальные подмастерья либо ученики – любит молоденьких. Говорит, с ними занятно. Эта у него уже с год, с налета на Мелавэй, он держит ее при себе даже в Пандатавэе. Говорит, она не принесет ему столько денег, сколько приносит наслаждения.

Карл забыл дышать.

– Что?

Уолтер побелел.

– Он насилует одиннадцатилетку?

Чак почесал затылок.

– Каждую ночь. А днем она плачет и просит каких-нибудь снадобий, чтобы унять кровь: Ормиста не назовешь добряком. – Чак ударил кулаком в днище повозки. – У нас в Катарде ему за такое отрубили бы яйца, не важно, рабыня девчонка или вольная.

– Уолтер, – начал Карл. – Мы не можем…

– Заткнись, черт тебя побери. Дай мне подумать. – Он поднес ко рту кулак и принялся глодать костяшки.

Через пару минут рука опустилась.

– Куллинан, если ты сможешь устроить все… не важно. – Он прямо взглянул на Карла. – Ты помнишь, что я сказал – насчет того, что порой с тем, что мучит, ничего не поделаешь?

Карл медленно кивнул.

– Ну так вот: забудь. Иногда я понятия не имею, о чем говорю.

– Тут я с тобой согласен.

– Ну а теперь – что ты намерен делать? Тактик у нас ты, не я.

– Я обещал Ахире, что не полезу в драку, если только это не будет самозащитой. – Он усмехнулся, зная, что скажет Уолтер.

– И ты согласился, что решать, самозащита ли это, буду я. И сейчас я говорю: да. Это будет самозащитой. – Уолтер слабо улыбнулся. – Приемлемое объяснение придумаем после. Тактика – твоя епархия. Что будем делать?

Карл улыбнулся:

– Последуем за ними, но поодаль – до темноты. Потом ты получишь удовольствие порыскать вокруг и все разведать. – Он повернулся к Чаку. – Хочешь поучаствовать? Сможешь зацапать их денежки.

Чак пожал плечами.

– Не возражаю. Деньги лишними не бывают. – Он похлопал по воображаемому кошелю. – Особенно сейчас. – Взяв с пола один из клинков, воин наполовину вытащил его из ножен: заточенный с одной стороны, изогнутый, он был скорей саблей, чем мечом. Чак кивнул.

– Если в мою долю войдет и это – с удовольствием присоединюсь. Оно того стоит.

Карл приподнял бровь.

– Уж не намерен ли ты сводить с этими парнями счеты?

– И это тоже. – Чак мрачно усмехнулся. – Ты думаешь, у меня их нет?

Карл сидел, привалясь спиной к высокой сосне. Меч лежал у него на коленях. Цепь манрики-гузари он рассеянно пропускал меж пальцев. Так было незаметно, что руки у него дрожат.

Над ним, потрескивая и шурша иглами, качались сосновые ветки, а меж них, то появляясь, то исчезая, мерцали звезды. Холодный западный ветер леденил грудь. В полумиле вниз по дороге, полускрытый деревьями, горел костер, бросая в небеса пригоршни сияющих искр.