– Спасибо за заботу о моем здоровье.

– И тебе спасибо – за сарказм. Не жду, что ты в это поверишь, но я действительно о тебе беспокоюсь. И о себе тоже. Если ты начнешь размахивать этим мечом в Метрейле – нам не миновать неприятностей.

– Уолтер, откуда пошло, что я – кровавый монстр?

– М-м-м… Вчера ты сам это доказал – вроде бы… – Он поднял ладонь, не давая Карлу возразить. – Ладно, проехали. Понимаешь, я ведь не говорю, что ты ловишь кайф, перерезая другим глотки. За исключением того дела – когда мы перебили Ольмина и его банду – убийства вряд ли доставляли тебе удовольствие.

Но дело-то в том, что относишься ты к этому как к норме. Коли уж на то пошло, Карл, то ты кое-что сказал в Пандатавэе, когда освободил Эллегона. Насчет того, что если ты делаешь что-то на самом деле важное, то о последствиях не думаешь. О них, мол, можно подумать и после.

– Погоди…

– Нет, это ты погоди. Семнадцатый Закон Словотского: «Всегда учитывай последствия своих действий. Не работая головой, пожнешь беду. И не только для себя».

Карл понял, к чему вел Уолтер. И это имело смысл; освобождение Эллегона дорого стоило им всем. Но принудить себя ничего не делать, видя людей в цепях…

Карл повел плечами:

– Я же пообещал Ахире… И давай покончим на этом.

Уолтер глубоко вздохнул:

– Если я не смогу убедить тебя, что прав, то не смогу и доверять твоим реакциям. Я же вижу, как ты похлопываешь по рукояти меча, когда раздражен. Если ты знаешь, что голову сносить никому не надо, ты вполне безопасен для окружающих. Я не боюсь, что ты проткнешь меня, если я вдруг не доложу сахару в чай или кофе… Но дело-то в том, что ты, черт тебя возьми, считаешь: от твоих поступков страдаешь только ты сам.

– Ты как будто трусишь.

– И трушу. – Уолтер фыркнул. – Причем не только из-за любви к собственной заднице. – Он медленно покачал головой. – Я не собирался тебе это говорить, но… Эллегон кое-что сообщил мне, пока мы летели. Тебя он тогда «отключил» – не был уверен, должен ли ты об этом знать. Он предоставил мне решать, говорить тебе или нет.

– И что это за великая тайна?

– Ну, ты же знаешь, какой у него нюх. Вот уж, должно быть, несладко приходилось бедолаге в той яме!.. – Уолтер тряхнул головой. – Но не о том речь. Он, видишь ли, чует то, что нам с тобой никогда и ни за что не учуять. Даже такие вещи, которые не всякая медлаборатория отследит – там, дома. Слабые биохимические изменения, например. На гормональном уровне.

Холодок пробежал по спине Карла.

– Чьи биохимимические изменения?

– Андреа. Никто об этом не знает, кроме тебя, меня и Эллегона. Она беременна, Карл, хоть и всего несколько дней. Полагаю, с меня поздравления, или как?

Господи!

– Ты врешь! – Он повернулся к Словотскому. – Правда ведь врешь?

– Да нет. Что, теперь-то хоть призадумаешься? Будешь выпендриваться – подставишь не только себя, меня и, кстати сказать, Энди. Тебя убьют, мы все снова попадем в черный список, и жизнь нерожденного ребенка – твоего ребенка! – окажется в опасности. – Словотский фыркнул. – Так как – все еще намерен играть в Одинокого Странника? Попробуй только назвать меня Тонто – слово даю, всажу в тебя нож.

У Карла голова шла кругом. Ребенок?..

– Карл, ты…

– Ладно. Ты своего добился. – Я буду отцом. Он прижал кулаки к вискам. У меня будет ребенок.

– Будем надеяться, – мрачно отозвался Словотский. Потом, заулыбавшись, хлопнул Карла по плечу. – А можно мне быть крестным?

– Заткнись.

Словотский хмыкнул.

– Что тебе нужно? – Кузнец выдернул из горна багрово мерцающий кусок металла и шмякнул его на наковальню. Придерживая брус длинными железными щипцами, он несколько раз на пробу ударил по нему молотом – прежде, чем браться всерьез.

Сторонясь взлетевших искр, Карл сделал пару шагов назад.

– Мне нужен кусок цепи, – проговорил он на эрендра. – Примерно вот такой длины, – воин развел руки на три фута, – и с грузиками на концах – цилиндрическими, с половину моего кулака. Если ты, конечно, можешь сделать такую вещь.

– Подумаешь, сложность! – Кузнец вернул оббитую болванку в горн. – Будет тебе твоя цепочка – к полудню, ежели спешно.

Пот стекал по его лицу, пропадая в густой рыжей бороде; подкачав мехи, он подхватил ковш с края дубового бочонка и сделал несколько жадных глотков. Пил он с явным наслаждением, а напившись, запрокинул голову и тоненькой струйкой пустил воду на свое разгоряченное лицо; потом тряхнул головой.

– И зачем же она тебе? – поинтересовался он, жестом и движением бровей предлагая Карлу воду.

– Для обряда. – Карл взял ковш и отхлебнул воды. – Я апостол бога металлов.

Кузнец склонил голову к плечу.

– Нет такого бога.

– Значит, я не его апостол.

Кузнец откинул голову и захохотал.

– А Теернусу оторвут его длинный нос, если он не перестанет совать его куда не следует? Ладно, храни свои тайны. Что до цены…

– Это еще не все. Цепи мне нужно две. И мне нужны еще кое-какие твои товары. Наковальня, самый необходимый инструмент – молот, щипцы, – а еще металл в прутьях, листах и слитках, немного…