Рассказывая об учениях «3апад-83» и отмечая, что они «целиком» были «детищем Главного оперативного управления Генштаба» [1640] , В.В. Варенников констатировал, что позицию Генерального штаба в этом вопросе разделяли далеко не все «(даже в руководстве Министерства обороны)» [1641] .

«Оппоненты считали, – отмечал он, – что такого характера действия могут вызвать у народов мира отторжение и неверие в нашу миролюбивую политику, нас обвинят в агрессии. В связи с этим у нас к ним (оппонентам) были встречные вопросы: для нас не является уроком начальный период Великой Отечественной войны и нам надо, чтобы это повторилось? А бандитские действия США во Вьетнаме, Гренаде, Гватемале, Ливии…» [1642] .

«Что же касается нашего упреждающего удара в целях разгрома ударной группировки агрессора, который изготовился в приграничной зоне для нападения на нашу страну, – разъяснял

В.В. Варенников, – то действовать вероломно мы не намерены: предварительно по дипломатическим каналам, конечно, будет сделано предупреждение с категорическим требованием – немедленно отвести войска и прекратить подготовку нападения. Если это требование выполнено не будет, угрозу, которая нависла над Отечеством, мы обязаны снять любыми средствами» [1643] .

В 1983 г. странам-участницам Варшавского Договора был предложен для подписания мобилизационный план, который предусматривал меры на тот случай, если «Запад развяжет войну против социалистических стран». Предполагалось, что «в этом случае жесткое руководство всей военной организации переходит в руки Москвы» [1644] .

Одним из показателей того, насколько напряженной была международная обстановка в 1983 г., могут свидетельствовать следующие данные, приводимые «Военно-историческим журналом»:

«Только за январь-август 1983 года и только в районе Курильской гряды самолеты ВВС США 9 раз нарушали советскую границу. В ряде случаев эти нарушения несомненно планировались. Так, например, 4 апреля 1983 года самолеты с опознавательными знаками США не только вторглись в советское воздушное пространство, но и принялись демонстративно отрабатывать условное бомбометание по советским наземным целям» [1645] .

А затем грянуло 1 сентября 1983 г. В этот день на Дальнем Востоке был сбит очередной нарушитель воздушного пространства СССР, которым оказался пассажирский самолет [1646] .

«1 сентября, – читаем мы в дневнике A.C. Черняева, – сбили южнокорейский самолет «Боинг-747» с 269 пассажирами на борту над Сахалином… Ясно, что американцы подстроили нам эту провокацию. Трагедия же в том, что мы ей поддались» [1647] .

Однако, как было установлено позднее, «Боинг-747» упал в море через 10 минут после того, как советский летчик Геннадий Осипович сообщил о том, что сбил самолет-нарушитель [1648] . Но тогда получается, что в ту ночь на Дальнем Востоке было сбито, как минимум, два самолета, из которых, по крайней мере, один был военным.

В связи с этим появилась версия, согласно которой в ночь с 31 августа на 1 сентября на восточных рубежах нашей страны произошел воздушный бой между советскими и американскими военными самолетами, в результате которого был сбит нарушивший советское воздушное пространство южнокорейский «Боинг» [1649] .

Самое удивительное в этой истории то, что названная версия появилась не в советских, а зарубежных средствах массовой информации и советские средства массовой информации, которые, казалось бы, были заинтересованы в ее распространении, предпочли обойти ее вниманием.

Это очень напоминает историю в высадкой в 1969 г. американских космонавтов на Луну. Почти сразу же в иностранной печати было обращено внимание на некоторые неувязки в «лунных репортажах», а затем обнародована версия, будто бы никакой высадки американцев на Луну не было, а весь «лунный репортаж» транслировался из Голливуда [1650] .

Независимо от того, является ли эта версия обоснованной или же нет, можно было бы ожидать, что советская пропаганда сразу же ухватиться за нее. Однако мы узнали о ней только после того, как был уничтожен Советский Союз и рухнул «железный занавес».

Еще продолжали бушевать страсти вокруг сбитого южнокорейского самолета, как в ночь с 25 на 26 сентября мир оказался на грани ядерной войны. На один из советских пунктов ПРО поступила информация о пуске с территории США стратегической ракеты. Согласно инструкции, находившийся на дежурстве офицер обязан был немедленно объявить ядерную тревогу. Однако прежде чем сделать это, он перепроверил полученную информацию. К счастью, она оказалась ошибочной [1651] .

Через несколько дней после этого A.A. Громыко должен был выступить в ООН. Однако губернаторы штатов Нью-Йорк и Нью-Джерси не дали согласие на приземление его самолета на подведомственных им аэродромах. Это был скандал. Администрация президента согласилась принять его на одной из военных баз. Но A.A. Громыко демонстративно отказался от полета в США.