Они сидели молча, старик шумно допил остатки из своей кружки.

— Ты почему здесь? — вдруг спросил он.

— Осмотреть вас, помочь…

— Нет, я имею в виду в этом месте, куда никто не хочет ехать, кроме тех, у кого есть веские причины, как у меня.

— Я… убежал кое от чего, — произнес Давид и оцепенел от собственного признания.

— Так я и думал, — сказал старик, ковыряясь в носу. — От чего именно?

— Маленький мальчик… Его зовут Дерек Роуз. Я плохо провел операцию, и теперь мне всю жизнь с этим жить. Поэтому я и здесь — пытаюсь забыть, что произошло.

Собаки вскочили и сгрудились около него, вели они себя гораздо менее враждебно.

— Все допускают ошибки.

— Но не там, откуда я родом.

— Что, повелители чертовой вселенной?

— Нет, но всегда надеешься, что ты выше таких ошибок. А если нет, не стоит этим заниматься.

— Где-нибудь в заоблачном мире — может быть, а в реальной жизни такое случается сплошь и рядом, — он наклонился и похлопал Давида по руке. — Ты сможешь себя простить. Просто все должно идти своим чередом. И нужно снова садиться на лошадь, которая тебя сбросила.

— Вы так думаете?

— Я это знаю. — Он задумался на некоторое время, потом улыбнулся. — Как говорят, то, что должно прийти, то и приходит. Именно поэтому ты сейчас здесь, верно? Это твое искупление, попытка оставить прошлое позади.

Давид кивнул. Тут было много работы. Каждый рабочий день можно посвятить искуплению. Медведь передал ему кружку и жестом велел наполнить ее из бутылки без этикетки.

— А Спящий Медведь — ваше настоящее имя?

— Черт, нет! — ухмыльнулся старик. — Меня зовут… или звали… Арвил Дженкинс.

— Дженкинс? — Справившись с секундным замешательством, Давид сказал: — Думаю, кто-то из ваших предков мог быть валлийцем.

Медведь захохотал так, что его верхняя вставная челюсть соскочила с места и бешено стучала о десны.

— Мой мальчик, ты сильно недооцениваешь мой возраст, — он продолжал посмеиваться, пытаясь справиться с зубным протезом и поставить его на место. — Когда я родился, нога белого человека еще не ступала на здешнюю землю. На самом деле я был первым европейцем в Лосином Ручье. Тут в то время было всего три жалкие лачуги.

— Европейцем? — повторил потрясенный Давид.

— Да, это так. Я родился и вырос в Уэльсе.

— Не может быть… Но ваше лицо… И…

— Кроме старожилов, никто этого не знает, и нет необходимости напоминать им о моем происхождении. Понятно? — Он сурово посмотрел на Давида.

— Конечно. Можете на меня рассчитывать. Я сам наполовину валлиец.

Спящий Медведь признался, что уехал из Уэльса, чтобы избежать каких-то неприятностей, и прибыл на эту землю в 1934-м. После нескольких лет тяжелых скитаний он наконец женился на индианке, которая подарила ему двоих сыновей. Давид слушал с восхищением и несколько раз не смог сдержать широкой улыбки. Этот, как он считал, стопроцентный индеец оказался валлийцем из Понтипридда, может, даже жил по соседству с семьей его деда.

— А как вы получили свое имя?

— Ну, знаешь, когда я приехал сюда, не смог сразу приспособиться к здешним зимам. У тебя это еще впереди, ты поймешь, что я имею в виду. И это при том, что сейчас условия — просто королевские: дома отапливаются, на машине можно быстро добраться, куда надо, а тогда приходилось топать пешком и морозить зад. Я потерял несколько пальцев на ногах. Просто не привык к таким зимам.

Давид бросил взгляд на изношенные ботинки старика и подумал о том, без скольких пальцев может обойтись человек в такой местности.

— Поэтому я всю зиму просидел в своей хижине, поддерживая огонь. Индейцы смеялись надо мной, но они были добрые ребята и приносили мне жратву и дрова.

— Так вы, значит, впали в спячку?

— Ну конечно! — с энтузиазмом воскликнул Спящий Медведь. — Так имя и пристало.

Он стал натягивать старые длинные штаны, прямо не снимая своих грубых ботинок, и тихо посмеивался, вспоминая что-то свое.

— Но в конце концов вы привыкли к зимам?

— Ясное дело. Пришлось. Увидишь, каково это, когда переживешь свою первую зиму. Это уже очень скоро. К третьей зиме я был уже не один, а с женой, и ребенок был на подходе. Так что пришлось стиснуть зубы и выходить на охоту. Позже, когда тут вырос город, у меня был свой бизнес: я резал блоки льда на реке и перевозил их на лошадях в город.

Послышался шум машины, и собаки взволнованно вскочили.

— Чтоб меня бобер оплевал, чтоб мне ходить в лосином дерьме! Это ж мой внук приехал!

Он вскочил с кровати и кинулся во двор, забыв про боль и слабость. Низенький крепкий человек с длинными черными волосами вышел из сверкающего пикапа. Он подозрительно смотрел на Давида, но руку протянул, когда старик представил их друг другу.

— Это новый медик. Он порвал мои штаны, но вычистил там у меня все как надо! — Медведь суетился вокруг, как резвый подросток. — Он прямо сюда приехал, чтобы осмотреть меня.