Мама, как правило, включает вечером у себя в спальне прямую трансляцию из парк-холла по аниматору. Из аниматора доносится запах сосен.

Несмотря на строгое ограничение посещаемости, в парк-холле обычно яблоку негде упасть. Что днем, что ночью, неважно, в какой из огромных развлекательных зон ты находишься. А чтобы добраться от одного края такой зоны до другого, требовался добрый час.

— Я за «Солнце и пляж». Под зонтиками до сих пор, по нашему опыту, было больше всего читателей, — предложил Йойо.

— Не, для меня это слишком жарко. Давай в «Прогулку по лесу».

— Там я сегодня уже два часа гулял с Мелли.

— Ты гулял без Мелли, ну неужели не ясно? Ты гулял, а она смотрела.

Ноль реакции.

— Может, на «Берег озера»?

Йойо кивнул.

Мы сели в шаттл до «Берега озера». « Сегодня с 18 до 24 — ловля форели» мигало над входом.

— Видишь, какой-то экшн, — обрадовался Йойо.

Мы пошли вдоль берега, оглядываясь в поисках книг.

Заходящее солнце напоминало то, чем оно, собственно, и являлось: гигантскую анимацию. При проекции на такие поверхности даже мегааниматор не выглядит убедительно. Впрочем, нас это не смущало. Пока его не выключат, еще вполне можно было читать.

— В зоне С не бывает парк-холлов, — вслух подумал я.

— Откуда ты знаешь?

Я промолчал. Йойо ответил за меня:

— В зоне С даже Ультранет не везде ловится. Представь: они вообще от мира отрезаны.

— Это как?

— Буквально. Сам видел в Ультранете. Провода вырывают из стен, переплавляют и сдают в металлолом. За одну ночь так можно вырубить целый квартал.

— Но зато Примочки есть даже у пенсионеров.

— И при этом в некоторых кварталах они им сильно не помогут. Ну разве что принять или передать что-нибудь в радиусе метров ста.

Жизнь в зоне С становилась в моих глазах все менее и менее привлекательной. Никаких тебе парк-холлов, никакого толка от Примочек, один только надор, пока не упадешь прямо на улице.

Внезапно Йойо преградил мне путь и уставился на меня, скрестив на груди руки.

— Ты был в зоне С и встречался с Арне Бергманом. Так?

Я свернул влево и прошел мимо него. Благо на скамейке у озера я заметил то, чего мы так долго ждали, — читателя.

— Сколько вы хотите за эту пачку бумаги? — спросил я человека в серой жилетке.

Он в ужасе захлопнул свою тоненькую книжонку. Добрый знак: он боится. Я присел рядом, подвинув его удочку. Удочка, однако, плотно застряла в рогатине, которую тот воткнул между досок скамьи.

Перед нами возник Йойо.

— Скажем, я дам вам десятку.

Мужчина смущенно улыбнулся.

— Книга не продается. Она досталась мне по наследству.

В последнем у меня не было никаких сомнений. В первом, однако же, были.

Йойо частенько бывал у Номоса, и недостатка в наличных у него не бывало. Я был только рад, что мне не приходилось постоянно думать о сохранности всех этих бумажек. Я засунул руку в карман Йойо, отсчитал 20 сотенных и разложил их поверх наживки (ассорти из пластмассовых кузнечиков и червячков).

— Это вы получите за ту пачку листов, что мы видим перед нами. И еще по 2500 — за каждую последующую. За то, что вы расскажете нам о других читателях, — по 1000 за читателя.

Договорив, я вытащил секундомер, положил на его корзину и произнес:

— Старт.

Секундомер высветил цифры на поверхность озера в паре метров от нас.

Йойо наклонился к рыбаку.

— Это наше последнее предложение, и оно действует ровно в течение двух минут.

Какое-то время я не был уверен, купится ли он на наше предложение. В конце концов, он мог позволить себе разрешение на рыбную ловлю, что само по себе было недешево. Даже притом что форель была пластиковой и радиоуправляемой, а на выходе ее приходилось сдавать обратно.

Через пятнадцать секунд мои сомнения были развеяны. Не говоря ни слова, рыбак сгреб со скамейки купюры и вручил нам книгу.

— Благодаря вашей помощи архив «Ультрасети» будет пополнен. Благодарим вас, — произнес я.

— Если ли у вас дома другие книги? — продолжал Йойо. — Знаете ли вы какого-либо другого читателя, имя которого вы хотели бы нам назвать?

Рыбак нацепил на нос Примочки.

— Примочки. Список контактов. Марк.

Еще до того, как он назвал нам имя и адрес, Йойо вытащил из кармана десять хрустящих сотенных купюр.