На мужчине был белый свитер и такие же белые брюки. Короткие седые волосы были убраны под полупрозрачную шапочку для душа. Морщинистые руки сжимали пожелтевшую от старости книгу. Если я и ошибся, то не так уж сильно.

Я остановился перед ним и опустил на стол пакет с тремя тортами. Осторожная улыбка расплылась в широкую, несмотря на то, что зубов у него было меньше, чем дыр.

Либо он точно знал, кто я и зачем я тут, либо на завтрак у него была добрая порция надора. Мы молча уставились друг на друга. Я по-прежнему не был уверен до конца в своей правоте, пока старик не ткнул пальцем в мой пакет.

— Что это?

— Шоколадные торты.

— С чем?

— Два с карамелью и один с вишней. Без ароматизаторов.

Улыбка стала еще шире, и старик удовлетворенно кивнул. Ответы соответствовали тем, которые он и ожидал получить.

— Дверь налево. Женский. Третья кабинка справа. Торты оставьте.

На этом его объяснения закончились.

«Неисправно» — значилось на табличке, закрывавшей сенсор на двери. Я отодвинул ее и вошел; дверь за мной захлопнулась и закрылась. «Неплохо для неисправной», — мелькнуло у меня в голове. Ничего не происходило. Я стал изучать надписи на стенах, покрытых светло-салатовым кафелем.

«Надор. Надежно и анонимно. Спросить Стива в “Малышке Кью”».

«Хочется нежности, несмотря на возраст? Ищи меня в Ультранете. Лора-Из-Зоны-С».

Рядом с ними, черным по салатовому: «Вы обо мне еще услышите!»Подпись: « Пират».

Я дернул дверь. Хотел было спросить у того смеющегося старика в шапочке, знает ли он что-нибудь про Бергмана. Вдруг унитаз позади меня зашевелился. Точнее сказать, провалился. Я хотел выйти — дверь не поддавалась. Попытался докричаться до старика на входе.

— Роб! Спускайтесь сюда! — раздалось внезапно снизу. Этот голос был мне знаком. Я наклонился над зиявшей в полу дырой. По ширине она была не больше метра. Внизу начинались ступеньки; я последовал приглашению.

У лестницы было девятнадцать ступенек. На двадцатой ноги уперлись в пол. Ззып. Люк над головой закрылся. Я оказался в неосвещенной комнате, из недр которой к тому же не доносилось ни звука.

— Прямо перед тобой стоит кресло. Устраивайся поудобнее.

— Знаете, господин Бергман, все-таки немного света…

— …нам сегодня не пригодится. Зови меня просто Арне. И присядь все-таки, пожалуйста.

Я на ощупь продвинулся вперед и почувствовал, как руки наткнулись на что-то мягкое и матерчатое. Уселся, но сдаваться не собирался.

— Господин Бергман, должен все же заметить, что без света…

— …прекрасно можно поговорить. Наша беседа не подразумевает, что тебе придется на что-то смотреть. И повторяю, постарайся звать меня Арне.

Голос Арне был мягким, как необъятное кресло, в котором я утонул. Я набрал в легкие воздуха, намереваясь все-таки довести вопрос со светом до конца. До сих пор все шло не так, как я планировал, и с этим нужно было что-то делать. Я был близок к награде как никогда, и в то же время как никогда от нее далек.

Передо мной сидел Арне Бергман. Больше ничего не требовалось. Пятьсот тысяч, можно сказать, были моими. Но как отсюда связаться с суперсканерами? Мне надо было найти способ выбраться из подвала, разыскать Примочки, вызвать наряд и смыться.

Начнем, однако, с того, что на тот момент выбраться я никуда не мог. Волей-неволей приходилось поддерживать беседу. Правда, при этом хорошо бы получить от нее хоть какую-то пользу.

— Почему нам нельзя видеть друг друга?

— Мы с тобой можем видеть друг друга, когда только пожелаем, — ответил Арне. — Но сегодня мы не одни.

Я вслушивался в тишину, но тщетно.

— Некоторые члены нашей организации интересуются тобой, но пока тебе не доверяют. Как только доверие установится, ты сможешь с ними познакомиться. «Гильдии книгочеев» необходимо соблюдать осторожность.

Организации? «Гильдии книгочеев»? Название мне ни о чем не говорило. Я слышал о ППП (Противопримочковой партии), но о ней знали многие, поскольку именно они громили витрины магазинов. Иногда появлялись сообщения об ОПУ (Организации противостояния «Ультрасети»). Правда, говорили, что за этим названием на самом деле скрывались три-четыре человека, каждый из которых был первоклассным хакером.

Они считали, что в реальности «Ультрасеть» злоупотребляет цензурой. Что якобы кто-то решает, что нам можно смотреть, а что нельзя. Чепуха! Ну, кроме разве что того, что некоторые вещи, на которые я сегодня насмотрелся в зоне С, я еще не видел нигде в Ультранете. И о лагере « Надежда-48» тоже ничего не слышал.