— Мастер, — осторожно начал Барин, — что случилось?

— Не твоего ума дела, мальчишка, — ответил Цукерман. Внезапно глаза его сузились, — Какого черта ты нацепил на себя офицерские знаки отличия? Ты знаешь, что тебе за это будет? Ты старшина и не имеешь права носить эти железки.

— Старший мастер Цукерман, — начал Барин. — Я задал вам вопрос. — Первый раз в жизни он услышал в своем голосе железные нотки настоящего Серрано.

Цукерман уставился на него, не моргая. Вдруг он смутился.

— Ах, это вы, энсин… Серрано. Что… вы спрашивали о чем-то, сэр?

— Мастер, — снова, но очень осторожно начал Барин. Где же группа безопасности? Сколько еще времени им нужно? — Сегодня я на вахте. Я услышал странные звуки и заглянул в каюту, чтобы проверить. Каюта Д-82. Вы были там, вы тащили кого-то за ноги, а на стеллаже лежал футляр от игл.

Он остановился. Цукерман сделал шаг вперед, но Барин жестом остановил его.

— Нет, туда нельзя. Сейчас прибудет группа безопасности, я не хочу, чтобы вы там что-то трогали. Расскажите, что произошло.

— Я… он… он хотел меня убить. — Цукерман весь вспотел. Он автоматически сцеплял и расцеплял руки. — Он достал иглу, сказал, что его никогда не поймают. — Мастер покачал головой и снова взглянул на Барина. — Сукин сын, он даже бросился на меня, просто у меня прекрасная реакция, иначе я был бы уже мертв. А так я схватил его за руку, отобрал иглу и… и ударил… — Он побледнел и сполз вниз по стене. — Я ударил его, — прошептал он. — Ударил, потом еще и еще… и…

— Мастер, оставайтесь на месте. Обещайте мне. Цукерман кивнул головой.

— Да, сэр. Но я не знаю…

— Оставайтесь на месте. Я должен осмотреть его. Как его зовут?

— Мордон. Капрал Мордон.

— Хорошо. Я зайду в каюту, а вы оставайтесь на месте.

Снова те же железные нотки, он видел, как его голос действует на Цукермана.

Мордон лежал там, где его отпустил Цукерман. Он не двигался. Барин подошел ближе. Теперь видны были синяки и кровь на лице пострадавшего, длинная струйка крови тянулась по полу. Барин не мог определить, дышит капрал или нет. Он встал на колени. Да. Тихий сопящий звук, и рука, приложенная ко рту, запотевает от дыхания.

Он поднялся и снова вышел в коридор. Цукерман не двинулся с места, а с другой стороны к ним уже шли люди из группы безопасности. С ними вместе пришел и врач.

— Что здесь случилось? — спросил сержант, который командовал группой. Он переводил взгляд с Цукермана на Барина, потом снова на Цукермана, на его лицо, руки, снова лицо. Вид у сержанта был крайне озадаченный.

— В восемьдесят второй каюте лежит человек, — сухо ответил Барин. — Ранение головы, но он жив. Дышит. Надо хорошо осмотреть каюту. Ищите большую иглу.

— Да, сэр, — сказал сержант. Он пропустил вперед врача и отдал необходимые приказы своим людям. Потом снова повернулся к Барину:

— Тот… человек… в каюте напал на мастера Цукермана? Или на вас?

— Пожалуйста, сержант, проследите за тем, чтобы никто ничего в каюте не трогал, а раненому была оказана надлежащая помощь.

И, не дожидаясь ответа, повернулся к Цукерману:

— Мастер, вы должны пойти со мной на рапорт к капитану. Сможете идти?

— Конечно, сэр, — Цукерман распрямился. — Какие вопросы.

— Наверное, будет достаточно и помощника капитана, — заметил Барин.

Когда они поднимались на капитанскую палубу, он подумал, что, наверное, зря не взял сопровождающих. А что если Цукерман опять станет буйным? Скорее всего нет, но он всю дорогу шел в каком-то напряжении.

Капитан-лейтенант Докери спускался им навстречу.

— Что случилось, энсин?

— Сэр, у нас ЧП. Разрешите доложить?

— Докладывайте… подождите, кто это с вами?

— Мастер Цукерман, сэр. Произошло несчастье…

— Я знаю, что вы вызывали группу безопасности. Вольно обоим. Рассказывайте, энсин.

Барин выложил все, ни на секунду не забывая о том, что вот он, Цукерман, старый, опытный, заслуженный, стоит и не знает, что делать.

Докери взглянул на Цукермана.

— Что скажете, мастер? Голос Цукермана дрожал:

— Командир, я… я не могу точно сказать, что произошло…

— Этот человек напал на вас?

— По-моему, да. Да, сэр, напал. Я, как сейчас, все это вижу.

Докери посмотрел на Барина странным долгим взглядом.