— Вне всякого сомнения, — сухо ответила Розамунда. — Хотя я уверена в том, что вскоре ты найдешь себе другого несчастного, который будет покрывать твои проделки.

— Проделки? — удивилась Жаклин.

— Твой побег из Бата — это пустяки по сравнению с проделками Сесили, — не без гордости объяснила Розамунда.

— Послушай, я расскажу тебе, как меня посадили почти под арест, когда ты уехала, — с довольным видом сказала Сесили.

— Под арест? — удивилась Розамунда.

— Вот именно.

И Сесили принялась рассказывать, удобно откинувшись на подушки.

Дамы Девер, к своему удивлению, вскоре обнаружили — для того чтобы ввести Жаклин в свет, даже не надо устраивать специально вечер. По какому-то стечению обстоятельств матери всех молодых людей, которым пора было жениться, каким-то образом пронюхали об огромном приданом Жаклин. И все — дело было сделано.

Самой заметной фигурой среди этих матрон, желавших сбыть с рук своих сыновей, была леди Арден. Она оказала высокую честь дамам Девер, пригласив на чай. Розамунда была хороша знакома с леди Арден и знала о долгой дружеской привязанности между ней и герцогом Монфором.

Леди Арден была известной любительницей устраивать браки. Именно благодаря ее стараниям был заключен удачный во всех отношениях брачный союз между кузиной Розамунды Джейн и Константином Блэком, лордом Роксдейлом.

Может быть, поэтому энтузиазм леди Арден был и понятен и одновременно загадочен.

Леди Арден, приветливо глядя на Жаклин, обронила:

— Она сама непосредственность.

Резкость в манерах Жаклин не только не вызывала недоумения, но даже, к удивлению Розамунды, восхищала. Видимо, лишь такие тяжкие преступления, как прелюбодеяние или убийство, могли бы вызвать осуждение Жаклин в светском обществе. Ее резкие выражения воспринимались как остроумие, неловкость — как природная непосредственность и отсутствие притворства.

Розамунда подозревала, и не без оснований, что слухи об огромном приданом Жаклин затмили все ее мнимые и реальные недостатки. К чести Жаклин, она не обращала внимания на откровенную лесть и угодничество со стороны светских дам.

Вдруг дверь открылась и в зал вошел еще один гость.

— А, вот и вы, мой дорогой друг. Очень рада вас видеть, — приветливо встретила гостя леди Арден.

Розамунда, сидевшая спиной к дверям, не видела вошедшего, зато Жаклин его сразу узнала. Откровенное удивление отразилось на ее лице, руки, дрогнув, упали на колени.

Энтони Мэддокс, а это был он, подошел ближе к дивану, на котором сидела Розамунда.

— Мистер Мэддокс! Как я рада вас видеть.

Розамунда великолепно сыграла свою роль, как будто и не писала Мэддоксу записку, приглашая его ехать следом за ними в Лондон. Впрочем, ее удивление кое в чем оказалось неподдельным: она никак не ожидала увидеть Мэддокса в гостиной леди Арден.

Мэддокс приветливо улыбнулся Розамунде. Но когда повернулся к Жаклин, выражение его лица сразу переменилось. Он был поражен.

— Как вы полагаете, преображение состоялось? — лукаво спросила Розамунда.

На Жаклин было платье из белоснежного муслина, отделанное вышитыми ярко-синими фиалками. Цвет фиалок как нельзя лучше подходил под цвет голубых глаз Жаклин. У нее была очень красивая прическа, на щеках играл румянец. Она выглядела весьма привлекательно.

Мэддокс явно был очарован, но через миг чары рассеялись. Опомнившись, он вежливо поклонился Жаклин и направился к хозяйке салона.

— Присаживайтесь, Тони, — любезно предложила леди Арден. — Надеюсь, вы знакомы?

— Да, знакомы, — ответил Мэддокс, — во всяком случае, так было раньше.

Удивленная улыбка скользнула по лицу Жаклин.

— Совсем недавно мы считали друг друга друзьями, мистер Мэддокс. Надеюсь, что с тех пор ничего не изменилось.

Розамунда быстро вмешалась в беседу, чтобы не позволить ей скатиться до взаимных упреков. Жаклин, уже две недели проходившая школу юной светской леди и понемногу учившаяся сдерживать свои эмоции, тут же уловила, чего хочет от нее Розамунда, и принялась болтать о разных пустяках, в умении находить которые и состоит великое искусство светского разговора.

Полчаса пролетели незаметно, и все это время Розамунда видела, что Мэддокс глаз не сводит с Жаклин, в то же время осмысленно и впопад отвечая на все вопросы. Она справилась со своими чувствами, и выражение ее лица опять стало невозмутимым. Наконец Розамунда поднялась, собираясь домой. Жаклин последовала ее примеру с излишней поспешностью.

Розамунда ловко сгладила возникшую неловкость.

— Мистер Мэддокс, через одну-две недели я намерена дать бал. Надеюсь, что вы не успеете к этому времени уехать из Лондона. Я пришлю вам приглашение.