– Это вам, – адвокат протянул «букет» Лоре. – Немного помялись, заразы. У вас есть вазочка?

– Вы… Вы так внимательны… – пролепетала Лора.

Ей вдруг стало интересно, чем это «чудо» может еще удивить.

Покрутившись озабоченно по кухне, адвокат так и не нашел, куда бы пристроить свой «букет», и положил его на стол, на упаковки продуктов.

– Вы что, ужинать меня уже не приглашаете? Я помню, вы мне ресторан обещали.

– А зачем?! – искренне удивился Шипулькин. – Здесь поедим. Я же все принес.

Возразить было трудно, но Лора нашлась.

– По-вашему, в ресторан только поесть идут?

– Зачем же еще? К тому же это уйму денег стоит.

– Пообщаться, отдохнуть идут. На людей посмотреть идут. Себя показать…

– Ну, тут вы правы. Вернее, ты права. Мы же на «ты». Но я очень хороший собеседник. Вам не придется скучать.

– А вы намного глупее, чем кажетесь на первый взгляд! – вульгарно подмигнув адвокату, промурлыкала Лора.

Когда Шипулькин говорил, что он очень хороший собеседник, он скромничал, потому что за весь долгий, очень долгий вечер Лоре едва ли удалось вставить пару фраз в нескончаемый монолог адвоката.

Он рассказывал Лоре, как работал в школе учителем труда, потом прорабом в ЖЭКе, потом сантехником в коммунальном хозяйстве, потом ушел в частный бизнес и «держал два магазина», потом их продал, потом взял в аренду обувную фабрику, потом и ее бросил, так как дела пошли в гору, потом ушел в юриспруденцию.

– Вы не думайте, Лора, – на «ты» он так и не перешел, – да будет вам известно, у меня все всегда получалось. Вот, было два магазина, значит, срок аренды истек. Мой друг детства, что живет в Нижнем Новгороде и занимается нефтяным бизнесом, мне четыре миллиона просто так, по дружбе, давал. Деньги сумасшедшие! Говорит, вот именно что, выкупи магазины, потом, когда-нибудь, деньги вернешь. Я отказался. Вот именно что, сказал, я не пойду кланяться чиновникам. Знаете, Лора, как, вот именно что, надоели сильные мира сего! Значить, праздник. Новый год. Только благодаря мне, да будет вам известно, эти, с позволения сказать, чинуши могли покушать достойно. Именно что, Дмитрий Романович нагружал машину подарками и вез их в администрацию города, СЭС, налоговую, милицию, вневедомственную охрану и так далее. И никто, вот именно что, не интересовался, сколько все это стоит. А сколько всего этих самых праздников? Отчет в налоговую сдавать – тоже вези подарок. Мой бухгалтер раз поехала без подарка, приезжает и говорит: «Дмитрий Романович, сказали, что, если вы подарка не пришлете, с отчетом лучше не приезжать».

– Может, нужно было сменить бухгалтера? – Лора хотела услышать свой голос, дабы убедиться, что все еще жива.

– Не-е-ет, – протянул снисходительно адвокат, – за-а-ачем… Или вот фабрика. Значит, только благодаря мне уровень производства возрос, только благодаря мне люди стали регулярно получать зарплату. Ну, явно, явно здесь у меня, значит, был успех…

Он хотел сказать что-то еще, но мужество слушателя покинула Лору.

– Сколько лет назад это было?

– Магазины? Магазины были лет пятнадцать назад, а фабрика – лет десять.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Интересно же, – спокойно ответил Шипулькин, правда, не уточнил, кому.

«Сейчас ему сорок два, – думала Лора. – Если он добрался до тридцати, то мне осталось слушать лет десять. Надо выпить!»

Она достала свою бутылку вина, налила себе большой бокал и сделала несколько крупных глотков.

– Вот именно что, я дисциплину на фабрике железную установил. Мне рабочие говорили: мы тебя убьем. Я отвечал, значит, что нет, ребята, не на того напали. Мне ничего не страшно, будет вам известно!

С этими словами Шипулькин потянулся к Лориной бутылке и налил себе вина в стоявшую на столе чашку. Отпив, как компот, до половины, Шипулькин продолжил.

– У меня была аренда с последующим выкупом. Ну, думаю, значит, зачем покупать, деньги и так есть. Говорю тогда, что, вот именно, забирайте свою фабрику. Я ее в божеский вид привел, мне она, значит, больше не нужна. Все ходил себе особнячок трехэтажный по немецкому проекту на берегу реки присматривал. Денежки в банке лежали. Потом банк обанкротился и, значит, тысяч четыреста моих тю-тю. Вот именно что жалко.

– У вас квартира? – не удержалась, спросила Лора.

– У меня в Москве, да будет вам известно, квартиры нет. Была однокомнатная квартира в Смоленске, в хрущевке. Но, вот именно что, там проживает в настоящее время моя жена. Но квартира моя. Я, вот именно что, и когда бываю, захожу, и Новый год отмечал с друзьями там.

– Вы женаты?

– Не-е-ет, – снова промурлыкал Шипулькин, – за-а-ачем? Мы разведены. Я просто сказал ей: «Квартира моя. Она мне выделена, когда я в ЖЭКе работал. Приведешь мужика в мою квартиру, я тебя вышвырну!» Я всегда говорил: женщина – это звучит глупо.

– Вам жить негде… – сочувственно произнесла Лора и подумала: «Ах ты, гусь лапчатый, ты что же решил, что тебя здесь ждут? Разлегся за моим столом, протираешь задницей мой диван…»

– Почему негде? У меня есть комната в общежитии.

– Где это?

– Там, в Смоленской области. Вот именно, где работаю.

– А-а, – Лора качнула головой, как бы смакуя услышанное. – Да. К сорока пяти годам – это круто!

– Я как-то не думаю о возрасте.

Повисло молчание.

Лора закурила. Выдохнув дым в сторону адвоката, она спросила: