— Вы сами можете содержать семью? Ведь в шахматах не такие уж большие деньги крутятся, не то что в футболе.

— По сравнению с футболом — да, небольшие, но достаточно приличные. Конечно, все зависит еще от запросов — мне, например, не нужны личные яхты и самолеты. А на остальное хватает. Особенно в матчах на первенство мира гонорары очень приличные, а я их сыграл уже четыре. Сейчас спокойно чувствую себя в финансовом отношении. Думаю, что из неолимпийских видов спорта шахматы по оплате на первом месте, если не считать гольфа. Конечно, по меркам московского бизнеса мы клошары, но по европейским — вполне обеспеченные люди. Если бы еще не надо было платить такие огромные налоги во Франции!

— Вы платите налоги во Франции?

— К сожалению. Если бы можно было выбирать, я бы платил в России, тем более что гражданство у меня российское.

— Так берите пример с Депардье!

— У Депардье взрослые дети, и он сейчас официально не женат, то есть сам себе хозяин. А у меня семья живет во Франции, дочка пошла в школу. Поэтому пока моя семья там, я буду платить налоги во Франции. Может, мы и переедем, уже обсуждали такую возможность — но это не из-за налогов. Пока дети маленькие, жене удобнее жить во Франции, поближе к своим родным. Если потом получу работу в другой стране, мы можем переехать.

— Хорошо говорите по-французски?

— Почти не говорю. Мне, конечно, немножко стыдно, но я не сильно хочу учиться. Есть преимущества в том, чтобы не говорить по-французски, и мы с женой обходимся английским.

— Но мне всегда казалось, что французы морщатся, когда слышат английскую речь?!

— Теперь уже нет! Так было раньше, а сейчас, особенно в центре Парижа, все по-другому. Я, конечно, могу объясниться в ресторане или в магазине. Но у меня такой круг общения, где все говорят или по-английски, или по-русски. С женой говорим на английском — мы, можно сказать, встретились на английском. Она русский учит, немного говорит. С дочкой я говорю по-русски, но у нее русский пока не очень хороший, и мы взяли русскую няню. Мне несложно было бы перейти на французский, я многое понимаю, но требуется несколько месяцев подряд его учить, а я почти все время провожу в разъездах — турнир за турниром, первенства, чемпионаты. Зато есть много плюсов: у нас в доме, например, болтливая консьержка знает, что я не говорю по-французски, и со всеми вопросами обращается к жене. И всякие рабочие, сантехники — я с ними только «бонжур, бонжур», они понимают, что я не говорю, и меня никто не достает.

— Удобно! Но ведь французы очень общительные, разговорчивые, а вы, получается, ограничиваете себя в общении…

— Я, конечно, люблю общение, но только с теми, кого сам выбираю. А для Франции это типично — приходишь в кафе, заказываешь кофе, официант начинает с тобой болтать — расспрашивает, ты ему рассказываешь. Это с точки зрения психологии полезно, но у меня нет такой потребности. Мне удобно: «нихт ферштейн» — и занимаюсь своими делами.

— Вы в Париже общаетесь с Борисом Спасским?

— В последнее время мало, потому что он в Россию перебрался. Я надеялся увидеть его на турнире Алехина, но он не доехал. У него сейчас со здоровьем проблемы — восстанавливается после инсульта.

— Он рассказывал вам о той знаменитой игре с Фишером? Шахматы для СССР тогда были чуть ли не национальной идеей, а тут какой-то американец взял да разгромил советского гроссмейстера!

— Для профессиональных шахматистов это было ожидаемое поражение — Фишера было сложно остановить. Может, так звезды сошлись, что это был его лучший период, пик формы, и с ним было очень тяжело бороться. Остальным повезло, что он после этого матча ушел из шахмат, а то он бы еще не один год оставался победителем. Но у него, судя по всему, были проблемы с психикой.

— Вы были знакомы с Фишером?

— Его представители вышли на меня года за два до его смерти, мы начали договариваться o матче — он, видимо, решил снова сыграть, a я был действующим чемпионом мира. Ему уже было за 60, он, конечно, потерял какие-то навыки, но мне все равно было интересно сыграть с легендой. Мой друг Жоэль Лотье, известный французский шахматист, который, кстати, живет сейчас в России, поехал к Фишеру в качестве моего представителя, чтобы окончательно договориться. Они два дня общались. Фишер все время сомневался, видимо, искал соперника послабее, хотел даже играть с чемпионкой мира среди женщин. В итоге он не решился, и я с ним так и не встретился, а вскоре он умер.

— Как вы вообще завязываете знакомства? Например, Наталья Водянова — она сама с вами познакомилась?

— Просто Джастин, ее бывший муж, англичанин, большой любитель шахмат. Однажды они приехали на шахматный турнир, там мы и познакомились. И сейчас продолжаем общаться, тем более что Наталья часто бывает в Париже, много времени проводит там, приходит к нам в гости, у нас есть общие друзья.

— Она в шахматах разбирается?

— Не особо, но очень хочет учить своего старшего сына. Мальчик уже играет, кстати, неплохо. Она попросила меня найти ему хорошего учителя.

— Может, потренируетесь на чужих детях, а потом своих учить будете?

— Я и так своих буду учить, к тому же у меня времени не хватает на дочку, чтобы с ней заниматься.

— Ей же совсем немного лет! Мечтаете сделать из девочки чемпиона?

— Ни в коем случае! Просто считаю, что это очень полезно для общего развития, для головы: четыре с половиной — отличный возраст, я сам начал в пять лет. Именно в таком возрасте шахматы хорошо развивают голову.