– Лапа, ну ты же моя берегиня. Питаешь меня. Только… не делай этого, пока носишь ребёнка. Отдавай всё ему. Хорошо?

– Угу.

– И не держи пальцы крестиком.

– Угу.

– Всё равно держишь?

– М-м-м, да.

– Ну что мне с тобой делать?

Она подняла грустные глаза, они посветлели и заискрились жизнью.

– Любить… Как сейчас любишь.

Скорпион бережно подхватил на руки и понёс через веранду в светлицу. Снова пришлось переступить через блондина, беззастенчиво сопящего на полу, с тех пор, как положил Рысь.

«Им займусь чуть позже. Сначала успокоить роженицу», - быстро расставил приоритеты Скорпион.

Глава 10

– Внутреннее сопротивление -

Василий (Гений).

Япония. Остров Хоккайдо.

Тонкий ручей бежал среди искусственно выложенных камней, похожий на маленькую вену на руке. Разве что блестел, отражая солнце, и был светлее. Мелодичный звук воды успокаивал, остужал разгорячённый разум. Созерцание воды и огня успокаивает многих…

Многих, но не Василия.

– Токаява, ну ты же тренер этих балбесов, знаешь их как облупленных. Всё-таки сенсей. Ты учил их!

– Скорее они меня… - выдохнул сенсей, ощущая, как гармония, в которую погружал «мозга» структуры, утекает вместе с ручьём.
– Вася, тебе нужен отдых. Для этого надо отключиться. Ты же вроде сейчас здесь со мной, но ты не здесь. Ты витаешь, по-прежнему погружённый в работу. Пять лет не знаешь отдыха.

– Молодой, выдержу.

– И какого это твоему молодому организму?

– Тяжело в ученье…тьфу, чёрт… не то.

– Вот именно, не то. Чем больше скорости, тем больше ошибок. Остановись. Просто подыши. Без мыслей, без внутреннего диалога. Останови его. Он враг твой. Враг Твоего Я, которое шепчет тебе, но в болтовне своего ума ты не можешь его услышать.

– Я материалист!

– Да матерись, сколько хочешь, - отвык от русского языка Токаява. – Но пока не услышишь пустоты, я тебя с реабилитации не сниму.

– Ладно, - выдохнул Вася.
– Что нужно делать?

– Ничего не надо делать. Просто подыши. Без мыслей.

– Как это без мыслей?

– Не думай ни о чём.

Василий попытался перестать мыслить, но мозг как назло выдал порцию интересных схем, требующих по обыкновению незамедлительного воплощения.

– Я так не умею.

Токаява, обречённо помотал головой и коснулся шеи. Василий лишь ощутил, как сильные пальцы впились где-то рядом с позвонками. Тело вдруг ослабло, и картинка перед глазами поплыла. Вечный тотальный контроль над собой воспротивился было, пытаясь вернуть всё в свои руки, но не смог. Набрякшие, потяжелевшие веки опустились. Щека ощутила траву. Не ощутил момента соприкосновения. Не ощутил вообще ничего. Тело вдруг исчезло, а дух полетел с огромной скоростью сквозь плотный туман.

Свободный и неподконтрольный.

Ощущение свободы едва не прервалось страхом. Он обхватил, безоружного, и сжал кольцом, словно питон душит жертву. Василий не успел задуматься, что же в нём можно сжать, если нет ни тела, ну рук, ни ног? Он – дух, чистая, свободная энергия. И змея сползла, исчезла, растворилась. Полёт продолжился, быстрый завораживающий. Смесь ощущений, не ведомых доселе в физическом теле, пришла на смену отступившей «змее», поглотила, растворяя в тёплой неге. Светом наполнилась ликующая душа, и словно рухнул какой-то барьер, перегородка между разумом и чувствами.

Полёт. Стремительный, быстрый. Под ним как на ладони мир, но нет в нём, ни земли, ни рек, ни гор, ни лесов с полями. Только слои то ли разноцветных облаков, то ли полей, а может и вовсе источников света? Пока разумное естество пыталось подобрать подходящую схему для определения, душа принимала всё и сразу, пропуская через себя и отказываясь, либо оставляя себе часть. Этот универсальный «фильтр» не мог соврать. Он шёл откуда-то из глубин собственного Я.

Полёт прекратился. Василий завис в посеревшем пространстве, не в силах ни пошевелиться, ни продолжить путь. Что-то держало на месте тяжёлым якорем. Даже похолодало, словно подул северный ветер. И внутри что-то снова воспротивилось, пытаясь понять, чем ощущается этот ветер? Снова разум убежал вперёд, а душа, сердце остались, горестно смотря бегуну вслед.

Сбоку посветлело. Не понимая как, Василий ощутил, как идёт на свет. Медленно, неторопливо. Словно снова есть ноги, и взбирается по ступенькам. Сотым, тысячным ступенькам. Каждый шаг с трудом. И в то же время под ногами болото, оно засасывает, пытается остановить. Но что-то внутри шепчет, тихонько шепчет, что надо идти. И за шагом следует шаг. Ещё один. И ещё. И «ступеньки» покоряются. Откуда-то приходят силы. И свет всё ближе. На последних шагах, самых трудных, оковы спадают, болото иссыхает, душа рванулась вперёд, возобновляя полёт.