На дворе мы встретили Массарка. Увидев его, Сатир выпучил глаза и принялся хрюкать. Массарк кулаком всадил ему под дых.

— Там все чисто, — сказала я. — Доставьте эту свинью в машину.

— С удовольствием!

Массарк живо распорядился отправить Сатира в грузовик. Пара его помощников связали Сатиру копыта и без усилий понесли его к воротам. Массарк спросил меня:

— Ты не останешься?

— Прости, мне нужно ехать. Осталась пара незаконченных дел.

— Хочешь приготовить блюдо?

— Точно, свиную отбивную.

— Расскажи мне, как они погибли.

— Они погибли в бою. Все ублюдки Сатира остались там.

— Да, черт возьми, твои дружки были хорошими солдатами.

— Нет, они были отменными солдатами. Прощай, Массарк. Я ошибалась, думая о том, что ты меня убьешь.

Возвращаясь к грузовику, я встретила помощников Массарка. Довольно потирая конечности, они сообщили, что Сатир тщательно упакован и пожелали мне удачи. Забираясь в кабину, я расслышала в кузове возню и глухие стоны.

Сатир простонал из кузова:

— Куда мы едем?

Я спросила себя, куда мы едем? Да, мы отправимся на прогулку.

Положив Дуранго, я разбудила мотор. Сатир кричал что-то вроде грязных проклятий, но я прибавила музыку и отогнала машину подальше от города.

Палладиум-Сити остался позади. Белое пятно, вшитое в непроницаемую материю ночи.

Что ты будешь испытывать, когда всю ночь тебя прокатают по пустоши в огромном грузовике, а утром ты вылетишь из него, и внезапно поймешь, что настало время умирать? Я не знала, потому что никогда так не каталась. На рассвете я открыла кузов и столкнула Сатира вниз. Он шлепнулся на холодную землю тяжелым куском, иссиня-белый, полуживой от ужаса, и жалобно застонал. Я разрезала веревки и отвела его в сторону. Сатир уставился на меня воспаленными глазами-пуговицами.

Я бросила ему лопату. Он посмотрел на нее и зарыдал.

— Что? — промямлил он. — Зачем это нужно?

Я сказала ему:

— Вчера я выкопала достаточно могил. Теперь копать будешь ты.

Сатир умоляюще опустился на колени.

— Ну что же вы, — захрипел он. — Зачем же так сразу, милая? У меня много денег. Я дам столько денег, сколько вы захотите. Только назовите сумму, и вы ее обязательно получите. Я прошу вас, давайте найдем разумный выход.

Он прижался к моему бедру. Я напружинила колено и засадила в его отупевшее рыло. Сатир опрокинулся с разбитым перекошенным ртом. Он долго катался по земле, а его халат стал цвета дерьма. Рыдая, он умолял меня о пощаде.

— Копай… — повторила я.

И тогда он принялся копать. Он копал проворно и старательно, а иногда он резко оглядывался, и тогда я видела глаза-пуговицы, полные страха и надежды. За каких-то полчаса он превратился в ярого трезвенника. Я ходила вокруг него, держа на плече заряженную красотку Дуранго.

Я спросила:

— Жизнь или смерть, Сатир?

— Жизнь, конечно жизнь! — прохрюкал Сатир, сплевывая землю. — Я выделю вам миллион! Только представьте, это целая гора денег!

— Ты ошибся, потому что я выбираю смерть.

Вот что ты выбрала, Басолуза.

Сатир выкапывал неплохую могилу, вероятно думая, что его усилия сохранят ему жизнь. Я видела, как он старался, проделывая каждое свое движение. Он наверняка знал, что это его могила. Закончив, Сатир кое-как выбрался наверх, не отряхивая землю. У него не хватило сил, чтобы зашвырнуть лопату дальше двадцати метров.

— Я дам пять миллионов. — прошептал он, ладонями размазывая сопли.

— Повернись и сядь на колени…

Сидишь на коленях и смотришь на свою могилу. Я знаю — тебе не до смеха.

— Десять миллионов! — всхлипнул Сатир, глядя через плечо.

— Ты думаешь, мне нужны деньги? Нет, мне нужно то, что ты отнял у меня, Сатир. А то, что ты отнял, ты не сможешь вернуть.

— Я ничтожество! Я ублюдок, предатель и жалкий трус! Я все это признаю! Я со всем согласен! Только прошу вас, оставьте меня в живых!

— Заткнись и не дергайся!

Сатир трясся, шатко восседая над свежевырытой могилой.

— Что будет, — сказала я. — Если в твоей голове окажется пуля?

— Я умру! — заревел Сатир. — Постойте же! Я передам вам Палладиум-Сити! Этот город будет полностью вашим!

Правильно, тогда ты умрешь. Пуля в башке — это путь к праотцам.

С двух метров я выстрелила в затылок Сатира. Пуля разворотила его макушку. Он глухо шлепнулся на свежее дно могилы.

Я повесила винтовку на плечо, закопала могилу и произнесла:

— Проклятый Боже, угомони твою черствую душу…

После смерти Сатира я долго сидела возле безымянной могилы, думая о том, что будет дальше.

Я видела перед собой пасти Варана, Дакоты, Стенхэйда, Кургана, Ветролова, я видела захваченный Дрендал, освобожденный Панк Даун, полыхающий Кармад, разноцветный Палладиум-Сити. Передо мной вставали и тут же опрокидывались сотни безумных панков, которые, крича и размахивая руками, просили свое Счастье, я видела бесконечные коридоры Андромеды и бесстрашное лицо Гуррата перед тем, как Варан обрек его на смерть. Я видела пасти Рокуэлла и Сайнорда, командиров Суховея. Я даже видела глаза Сатира, перед тем, как пуля вошла ему в голову и убила его. Все это пронеслось так быстро, что я не сразу пришла в себя, и наваждение ушло со временем.