— Визит вполне дружественный, Александр Петрович. С нами будет военный атташе США и три евра, вы уж их не разочаруйте, чтоб пересрались как следует. Можешь считаешь меня предателем, можешь — чёртом с рогами, но в этом споре прав я — оружие Неприменения не надо прятать, его надо на поясе носить, позвякивая! — Абрамов был очень доволен собой.

— Нет, Юрий, ты не предатель, дурень ты, — при этих словах генерал-лейтенанта, выдержка бывшего спецназовца изменила Абрамову, его лицо стало действительно перекошенным, — хочешь усесться на два стула. Не осуждаю. Считаешь, что ты умнее всех, — ты неглуп, и ты сможешь закопать своих либералов и разыграть своих заокеанских приятелей. Только вот между двух стульев сядешь, — Васильев говорил спокойно, едва не смеясь в лицо своему собеседнику.

— Считаешь, что я списываю тебя? — Абрамов взял себя в руки, — ничего подобного! В моей колоде вы — джокер. Мне, правда, жаль, что так получалось с майором из «семёрки», но… Мы не имеем к этому никакого…

— Да что вы, Юрий Васильевич, — Император не дал Абрамову договорить, — насчёт джокера вы мне льстите, — Васильев уже неприкрыто издевался, — а насчёт Владимира Александровича, если вы о нём, то, вроде бы, он в порядке. Я, кстати, хотел попросить его встретить ваш кортеж завтра утром, — теперь Владимир понял задумку Васильева — ошарашить Абрамова появлением «привидения», и майор поспешил к камере генерала, заметив на проекционном экране, как вытянулось и позеленело лицо эсвээрщика.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — Владимир поспешил додавить Абрамова, — не находите, что я выгляжу подозрительно хорошо для обугленного трупа? — собеседник на экране закашлялся и не нашёлся ответить, Владимир продолжил, — так и быть, я вас встречу. Только, Юрий Васильевич, чур, никаких ракет! — Владимир ожидал реакции на свои слова, но Абрамов внезапно разорвал связь.

— Что же, Володя, пожалуй, так будет лучше, — Васильев встал со своего кресла, нажав кнопку вызова секретаторши.

— Что лучше? Вы думаете, он будет соблюдать правила игры? И вмешиваете в это Анну? — Владимир внимательно смотрел на генерала, — тогда я отказываюсь покинуть Город! Тогда… — вместо ответа на слова Владимира, вошла восемнадцатая, и Васильев сделал ей знак.

— Я знал, что ты откажешься. Но вы с Анной простите и поймёте меня, если я выживу при переброске! — Владимир в какие-то микросекунды осознал смысл слов генерала, ударив с полуразворота ногой назад, не глядя, на интуиции, хотя и понимал, что не сможет опрокинуть полтора центнера титана.

Кисть машины перехватила Владимира за голень, но не из соображений обороны, — восемнадцатая опасалась, что майор, который с начала отсчёта операции «Бросок», стал для неё одним из нулевых приоритетов, травмирует себя. Шприц-пистолет мгновенно ввёл дозу, и машина тотчас отпустила Владимира, он встал, пошатываясь, и сел на кресло.

— Подал тебе идею на свою голову. Не ожидал такого, генерал! Вывезти нас с Анной спящими, вывезти как дрова, — Владимир поплыл, попытался закурить, но выронил сигарету.

— Это безопасный транквилизатор, Володя. Ане я приказал ввести такой же. Она уже спит. Модель разбудит вас завтра.

— Когда пути к отступлению не будет? — еле выговорил майор.

— Я спасаю вас, может быть с риском для вас же, но это так. Никто не знает, что произойдёт с Городом! Я смогу предотвратить любую угрозу, бронер уже переброшен через Катапульту, Володя! Твои друзья в Москве и Питере, принадлежащие к Комитету оповещены моей кодировкой. Вы затеряетесь на трассе, затеряетесь в городах, через двадцать часов вы будете на авиабазе в Подмосковье, а оттуда… — но Владимир уже не был в состоянии ответить генералу, — ты ещё слышишь меня? Скажи Ане, что если я не смогу вам помочь, значит, город погиб, и я оказался трижды прав. Найдите Активатор, облучите кристаллы, даже если Город… — Владимир провалился во тьму…

— Вы уверены, что было нужно сделать всё именно так, генерал? — Белов посмотрел на отключившегося Владимира.

— Да, Андрей Владимирович. К сожалению, но, иначе было нельзя, — ответив академику, Васильев обернулся к модели, пробормотав, — эвакуационная тревога нулевой степени.

В Городе вспыхнули синие проблески и завыли сирены, самых ценных сотрудников нескольких НИИ, ментальщиков, военспецов везли на аэродром и усаживали в вертолёты. Белов спустился на первый, вышел из Управления, и занял место в своём «линкольне», — Император не разрешил ему остаться в Иллюзии. На большом хронометре в кабинете генерала мелькали цифры обратного отсчёта до Броска. В течение, практически одного мгновения, предстояло перенести целых три мегаобъекта — выдернуть из Ничто старый Петровск-5, выбросив вникуда колоссальный кусок кубанской степи, чтобы перенести Город на его место. На мгновение, на ноль-время, но в подпространстве окажется сама Катапульта, теоретически, Белов был уверен, что на исход Броска это не повлияет, ибо переброска в нужные координаты уже будет осуществлена, но Васильев опасался именно этого мгновения, когда Город будет переносить себя «за волосы» через тысячи километров. Через ничто.

Кортеж подъехал к «Окну». Т-90 и БМП-2 с «Корнетом» вместо «Конкурса» и лёгкой НДЗ уже стояли рядом. Генерал Абрамов вместе с военпредом Нилсоном вышли из своего «Линкольна».

— Мистер Нилсон, наши говорят, что, по данным электромагнитных детекторов, Щит работает на полную, нас не хотят пускать!

— Генерал, (военный представитель при американском посольстве говорил по-русски почти без акцента, тогда как Абрамов, не смотря на звание генерала Внешней разведки, английского почти не знал) честно говоря, мне не так уж и хочется въезжать в эту мышеловку. Если они откроют Окно, пропустят нас, мышеловка захлопнется, а потом, пара «Супер Хайндов» или «Найт Хэвоков» ударит по кортежу — мы просто исчезнем, наш спутник не засечёт уничтожение кортежа, они зачистят останки и спишут на исчезновение в таинственной магнитной аномалии…