Павлинка. Не той бьете! Вот разиня!

Адольф (поправившись). Да скажите!

Павлинка (нетерпеливо). Ну, хорошо. Спросите у Якима Сороки: он вам все расскажет.

Адольф проигрывает.

Пан дурень! Пан дурак!

Адольф (поправляет). Хозяин. (Раздает карты.)

Павлинка (в сторону). Какого черта хозяин, если дурак?

Адольф. Что панна Павлинка говорит?

Павлинка. Говорю: да, хозяин. (Минуту молчит. В сторону.) О чем говорить с этой телятиной! И, как на грех, не уходит! (Адольфу.) А что, пан Адольф хочет жениться?

Адольф. Ой, страшно хочу. А панне Павлинке замуж хочется?

Павлинка. Ого, еще и как хочется!.. Если удастся, то, может, даже сегодня выйду.

Адольф. А я же еще с вашими родителями ничего об этом не говорил.

Павлинка. О чем — об этом?

Адольф. Ну, о том, как я буду жениться, а панна Павлинка замуж идти. (Проигрывает.)

Павлинка. Снова пан в дураках! Снова дурак!

Адольф. Хозяин!.. (Раздает карты.)

Павлинка. А может, уже хватит? Что-то спать хочется. (Зевает, встает и посматривает в окно. В сторону.) А что, если не пришел?

Адольф (не расслышав). Кто не пришел?

Павлинка. Я говорю, хоть бы дождик не пошел. (С притворной жалостью.) Я так жалею, так жалею пана Адольфа, чтоб он не вымок, — даже тут что-то трясется. (Показывает на грудь.)

Адольф. И я также панну Павлинку жалею, и теперь и потом…

Павлинка. Когда это — потом? Когда пан Адольф еще в дураках останется?

Адольф. Да нет! Тогда, как будем… как будем… ну, как это сказать.

Павлинка. Опять сплутовал! (Поправляет.) Вот так было, этак бить надо, а этой хожу, и пан Адольф снова дурак, дурак, дурак!

Адольф. Хозяин!

Павлинка. Все равно, хоть хозяин, но как карты показывают, то — дурак!

Адольф. Пусть будет и так! Теперь за то, что панна Павлинка меня обыграла, возьму и уеду. (Встает.)

Павлинка (с облегчением, в сторону). Собрался-таки наконец.

Адольф. Доброй ночи панне Павлинке! Прошу ждать — я приеду за ответом.

Павлинка. Возьмите лучше его сейчас!

Адольф. Кого?

Павлинка. Да тот ответ.

Адольф. А панна Павлинка все шутит. (Прощается. Выходя, в сторону.) Вот так девка — по всем статьям. Одним словом, как сторублевая кобыла. Такая женка — по мне!

Павлинка (одна).

Павлинка (беспокойно). А тот, может, лучше бы и не приходил! Так внутри все как-то дрожит… И зачем это я ему обещала? Лучше было бы подождать! Что делать? (Ходит от окна к окну и посматривает.) Дернула же меня нелегкая согласиться! А может, не придет? (Грустно.) А если не придет, то, значит, он уже меня больше не любит. Нет, пусть лучше придет, а там будь что будет. Надо погадать. (Загибает пальцы.) Придет, не придет, придет, не придет, придет. (Весело.) Придет, придет! А теперь — любит или не любит? Ну, это надо погадать на картах. (Берет и раскладывает карты.) Любит, не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет, любит, не любит, к сердцу прижмет… (Весело.) Да, да, любит, прижмет к сердцу. Раз карты так показали, то надо собираться. Но должна сперва послушать, спят ли старики. (Идет и подслушивает у дверей боковушки.) Спят, даже храпят, как будто суконки рвут… (Подходит, смотрит в окно, задумывается.) Что взять? Ага, надо заглянуть в сундук. (Открывает сундук, копается в нем; достает бусы и примеряет.) Вот! Это надо взять — они мне к лицу. Платье новое тоже надо взять. Все это свяжем в платок. (Расстилает платок и складывает свои вещи.) А-а, и ботиночки должна взять, потому что в чем же я с ним бежать буду? Корсажик тоже возьму — кому его тут носить? И-и… уже больше, кажется, ничего! (Завязывает, идет к кровати.)

За окном слышится шорох.

(Тихо.) Аи, кто-то пришел! Карты все-таки сказали правду. (Глядя на публику.) Пришел, мой миленький, пришел! (Идет к окну.) Кто там?

Голос из-за окна (приглушенный): «Я! Я!»

(Всматриваясь в окно, в сторону.) Ничегошеньки не видно! Темень страшнейшая! (В окно.) Кто — я?