— Значит, говоришь денег захотелось?

Опять с нескрываемым участием, поинтересовался Алексей, разглядывая преступника взглядом патологоанатома, — «Боюсь, что они тебе уже не понадобятся…»

Должно быть он хотел еще что-то сказать, а может быть даже и сделать. Но от стены раздался протяжный стон, именно стон, не песня, одного из лежащих…

— А потом, что с ними хотели сделать?

Он повернул залитую кровью, бандитскую морду в сторону сложенного штабеля из непонятных тел.

— В канализацию их побросать… Вместе с тобой, ментяра поганый!

Распоясавшийся преступник, вдруг резко выбросил вперед руку. Коварно и подло пытаясь выбить глаз, у мирно сидящего перед ним на корточках Алексея. Тот легко увернулся.

— Не балуй, агрессор!

После чего легким и стремительным ударом в область сломанной до этого переносицы, отключил лежащего бандита на более длительное время.

Потом поднялся и только после этого обратил внимание на то, как сильно вспотел в неснятой с вечера куртке с деньгами. Однако курточку все равно не снял. Только оттер пот со лба. После подошел к ближнему из сложенной скирды, тому, кто с мешком завязанной на голове лежал у стены и громко стонал от жалости к себе… Тем же «ножом бабочкой», перерезал мешковину и скотч, которым был скручен добрый человек, по рукам и по ногам.

Из мешка показалась пыльная голова Мыколы. Икая от ужаса и выпитого, заикаясь от страха, тот на чистом русском языке тут же отрекся от «неньки Украины». Чтобы ему поверили окончательно и бесповоротно, призвал к суду истории над Степаном Бандерой и его пособником Мельником.

Бить и резать москалей он уже не хотел. Главное было то, чтобы они его не били и не резали. В сущности оказался обычным болтуном, не способным личным примером, пламенными призывами и искрометными заявлениями, увлечь за собой на последний и решительный бой, притаившихся за каждым углом настоящих патриотов и творческую интеллигенцию.

Чтобы быстрее привести «главного друга всех русских на земле» в чувства, скрытный, но мощный «Олесь» вколол ему то, что было в другом, еще не испытанном на преступнике шприце.

Пока Мыкола приходил в себя, остальным потерпевшим также был введен препарат. Они все очень быстро зашевелились. Приходящему в себя Мыколе, он постарался быстро и главное, доходчиво на языке межнационального общения, объяснить все происходящее.

— Держи нож, помоги своим освободиться от мешков и пут, — передавая нож он вскочил, чтобы бежать к Механику лежащему на улице.

— Погоди Олесь, — плохо слушающимся языком, опять перешел на великий язык Т. Г. Шевченко, негласный лидер нацменьшинства Мыкола. — Что произошло? Почему мы здесь?

— Вот эти «не добрые люди» хотели нас всех поубивать, а наши деньги забрать… Похоже, что они убили Механика. Я вынес его на улицу… Если хочешь узнать остальные подробности, спроси вот у этого бугая, он самый разговорчивый… Главный у них — Солдафон… Все, я бегу к Механику…

Он бросился вниз. Сзади слышалось только кряхтение и сопение разбуженных. Но, все громче раздавался украинский говорок, все возбужденней становились эпитеты, междометия и восклицания.

Было понятно, что сейчас, небрежно разбросанным по углам комнатенки мордастым люмпенам, придется в полной мере познать, насколько бывает отвратительна человеческая природа.

Ожидать сердобольных и плаксивых старушек, жалеющих на автобусных остановках драчливых, пьяных молодцов, им не придется. Старушки и иной человеколюбивый десант спал и попросту мог не успеть.

Механик по прежнему лежал не подавая признаков жизни. С минуты на минуту должен был появиться врач. Кровь из носа течь перестала. Он взял его за запястье, пульс прослушивался тоненькой и слабой морзянкой, но достаточно ровный. Это было слабым утешением.

Ему хотелось хоть как-то облегчить страдания лежащего без сознания друга. Он побежал за водой и одеялами. Как медленно тянется время. Пробегая через комнату он даже поморщился.

Пришедшие в себя «дуже гарны хлопци», хотя и пошатывались, но от души лупцевали нашаливших мордатых молодцов. Чтобы им ничего не мешало, предварительно скрутив липким скотчем, ручки их нежные и ножки их маленькие.

По всему было видно, что это только начало. Праздник со следами на глазах, только раскрывал свои зловещие оттенки и замысловатые фигуры, участвующих в нем озлобленных граждан.

Постараемся не задумываться над таким пустяком, как пришедший в современный обиход и ставший обыденным явлением, древний юридический принцип: «око за око, зуб за зуб».

Когда он возвращался назад. Двое из подвергшихся неправедному суду истории, уже не подавали признаков жизни. Даже кровь изо рта и ушей перестала течь. К удивлению «Олеся», рядом с ними не оказалось Солдафона. Это экстравагантное открытие несколько удивило его.

— Где Сема? — на ходу успел бросить он.