В авиакатастрофе погибли… Шел перечень фотографий, среди которых я увидел и того, ради которого все это задумывалось и совершалось.

Ну, откуда мне было знать, что в ангаре стоят специальные видеокамеры (хотя у меня есть подозрение, что где-нибудь на стене об этом была предупреждающая надпись), которые, по желанию клиента постоянно направлены на место стоянки самолета и в режиме медленной съемки снимают все, что двигается в сенсорном поле. Они автоматически срабатывают на любое движение в площади их деятельности. Заснятые кассеты вынимаются один раз в неделю. Их никто, никогда не смотрит. Могут полюбопытствовать только в том случае, если случается что-то уж совсем сверхъестественное и необычное.

Оказывается, во Франции (вот уж где-где, никогда бы не подумал), бояться своих, доморощенных арабов-террористов. В основном алжирского производства и афганской сборки, т. е. обучения. Поэтому, в местах с повышенной степенью опасности, постоянно проводятся мероприятия направленные на невозможность совершения террористических актов. Там наблюдают, фиксируют, следят, успешно доносят и с восторгом рассказывают обо всем, что удалось заснять на видеопленку.

Все показанное, для меня явилось откровением и служило весьма познавательным материалом для размышлений. Можно было бы в старости весело над этим посмеяться. Остается только до нее дожить. Так как то, что мне показали уже через несколько мгновений, очень мне не понравилось.

В режиме прямого репортажа, ушлый ведущий, трындел на своем языке из гостиничного номера в котором я, за шестьдесят девять евро в сутки, ночевал несколько суток. А неприятный дежурный портье, тыча в мою фотку пальцем, оживленно кивал головой, и делал это с таким видом, как будто застал в постели дочери собственного деда. Мол. «Да, это тот самый гад, которого вы все разыскиваете».

Вот ведь, скотина!

А как же хваленные буржуазные ценности? Гарантии неприкосновенности личности? Невмешательство государства в личную жизнь гражданина?

Если бы я знал, что у них все это, предусмотренное еще в 1804 году гражданским кодексом Наполеона, сегодня так безобразно топчется ногами репортеров и журналистов. Моей ноги там бы не было. Вместе с моими шестьюдесятью девятью евро за сутки проживания. Мерзавцы!

Помнится мне, что отпечатки своих пальцев, я вроде как все протер-вытер. А, ну, как не все?

Я ведь в аэропорт не просто так, с визитом вежливости прибыл. У меня в руках уже был билетик, такая симпатичная специальная бумажка. По этой бумажке, я должен был, заняв место у окна комфортабельного авиалайнера, через пару часов приземлиться в Праге. Прекрасном городе, освобожденном Красной Армией от фашистского ига, в далеком, но памятном 1945 году.

Знать не судьба мне там побывать и полюбоваться знаменитыми мостами через Влтаву и Пражским Градом. Побаловаться знаменитым чешским пивком с кнедликами. Ладно. Еще успеем. Сейчас проблема в одном. Выжить. И желательно, не быть пойманным подлыми буржуазными наймитами, полицейскими из спецбригад по борьбе с терроризмом.

Чтобы не светиться перед полицейскими и агентами в штатском. Мне пришлось прихрамывая и уменьшившись росточком сантиметров на десять, отправляться искать место, где можно было недельку, другую спокойно пересидеть это тревожное время и главное, поскорее избавиться от собственного паспорта.

Это была та еще улика. С ним на руках можно было, как Родя Раскольников сразу выходить на центр круга, кричать «вяжи меня, робята» и признаваться в содеянном. А все потому, что опять же из-за боязни террористов, все данные этого документика находящегося при мне, были тщательно переписаны в регистрационную книгу отеля. Ой, как не хорошо. При сверке со страной выдавшей этот паспорт, будет выяснено, что такой гражданин, указанный в исходных данных, вообще не существует, хотя виза выданная французским посольством, вполне легальна и законна.

Заговором против Пятой республики попахивает.

«А позвольте тогда любезнейший спросить, кто таков сей муж есть, и, почему от его интересу, наши почетные граждане взрываются в своих собственных самолетах? Ответствуй-ка господин префект столичной полиции, без утайки.» И пошла, на мою голову писать губерния. И про международный заговор, и про попытки дестабилизировать политическую обстановку волоокой Франции, и про… Черт его знает, что они там придумают.

Одно несомненно радует, что в этой гуманной и цивилизованной стране отменена смертная казнь, а то у меня, как-то странно шея зачесалась, от того, что я себе только представил, прикосновение холодного лезвия гильотины.

Чик, и, полный чирик, буйной головушке. А может быть они, как гостеприимные хозяева своей страны, для особо отличившихся гостей, делают исключение? Почитать бы в их разумных книжках по госпитальной хирургии…

Однако, чтобы не изводить себе неизвестностью и не развлекать представлением неясных перспектив следует обдумать… Что обдумать? То, что я слишком много этим обдумыванием занимаюсь? Похоже, что я слишком запутался среди живущих в моей голове господ и товарищей?