Калас чувствовал себя после всего этого очень неловко. Когда они отъезжали, он с крыльца даже помахал им на прощание рукой.

Не успев еще вернуться в столовую и выпить, нормального, крепчайшего кофе, раздался телефонный звонок внутренней связи. Звонили со «среднего» блокпоста. Взволнованный голос дежурного сообщил, что машина, в которой ехали гости, сорвалась в пропасть и, похоже, что в живых там никого не осталась.

Быстро вскочив в джип охраны, он помчался на то место, где машина рухнула в пропасть.

Когда через пару минут, он прибыл на место, мгновенно распорядился организовать спуск вниз. И сам, первый, полез в пропасть…

После того, как он, на ненадежных веревках спустился вниз, и, увидел то, что осталось от машины после падения, а вместе с машиной и от пассажиров, включая его жену с сестрой. Схватившись за подбородок, подняв голову по-волчьи вверх, он начал громко и протяжно выть. Спустившиеся вслед за ним охранники, в ужасе попятились, когда у них на глазах, Калас поседел.

Кроме трупов из сплющенной машины, пришлось поднимать на верх и находившегося на грани помешательства Каласа.

Когда через пару часов он кое-как пришел в себя. Началось разбирательство случившегося.

Первая версия была самая правдоподобная. Умышленная порча машины.

— Кто у нас за это отвечает? — очень плохим голосом спросил Калас у Гурона.

— Хрущ… Новенький… — чуть ли не с удовольствием сообщил Гурон.

— Найти его… Быстро, — все тем же, ничего хорошего не предвещавшим тоном приказал Калас.

Нашли, заранее назначенного виновным — Хруща Хрущова в чайхане у Махмуда. Там, куда на время пребывания гостей в байских покоях, выселили лиц, с наиболее зверскими мордами и «грязными» физиономиями.

К чести Хруща, пьян он был «в полный драбадан». Грамотные представители местной интеллигенции, называют такое состояние — клинической смертью. Но проверенный в разных передрягах механик, смотрелся молодцом, и, кроме всего прочего, мог еще в сторону невозмутимого чайханщика, чтоб ему пусто и понятно было, материться по-русски.

Причина беспробудного пьянства заключалась в том, что несколько часов назад, скрытный Махмуд, отведя глаза в сторону, как о чем-то само собой разумеющемся, сообщил ему, что «Мама для Абрама — найдена».

Более дурацких слов для серьезного пароля, найти было трудно. Кроме слов, Хрущов получил записку. Читать её пришлось в туалете. Содержание оказалось сродни обстановке, где он пытался вникнуть в смысл прочитанного. Вместо того, чтобы после прочтения ее сжечь он, из-за отсутствия спичек, ее проглотил.

Такая дрянь в желудке, ничего хорошего пищеводу не принесла. Пришлось запивать ее самогонкой, носящей поэтическое имя «Рабыня Изаура». Да и текст был скверный. Ему приказывали начать заключительную фазу операции и интересовались, что для этого необходимо.

На самогонной этикетке он нацарапал лаконичный ответ Центру: «Повод и немного (три кило) «гранипора» [1] ».

На этот раз его везли не в багажнике, а между сидениями армейского грузовика. Руки за спиной скованы наручниками. На голове армейский ботинок Гурона. О том, какая здесь плохая дорога, узнал только сейчас. Щека, пока доехали, превратилась в один кровавый, занозистый блин.

По прибытии, выбросили в какую-то яму. Подать пришлось сверху вниз, а не наоборот. Успел сгруппироваться. Пьяный не пьяный, а рефлексы сработали. Хотя от удара о бетонный пол, потерял сознание.

Очнулся когда пришел Калас.

— Зачем ты это сделал, — спросил он.

Хрущов только помотал головой.

— Ничего не знаю, это не я, — заявил на всякий случай он и сразу переспросил. — А что случилось?

Били его долго. В конце, что называется — на закуску: с лежащего сорвали брюки, развели ноги и Гурон, самолично, стал носком своей ножищи, давить на беззащитную мошонку избитого Хрущова.

Хрущ, начал кричать долго и протяжно.

Стоящий в стороне Калас, мужчина закалённый в разных передрягах, от этого жуткого, животного крика, похоже, начал приходить в себе.

— Все, хватит, — приказал он Гурону. — В бочку его, может, что интересное вспомнит.

Потерявшего от боли сознание Хруща, с руками скованными за спиной наручниками, загнали в двухсотлитровую бочку. Зафиксировали ее вверх ногами. Сами пошли осматривать машину, которую выволокли со дна ущелья.

Осмотр убедил Каласа, что Хрущ не виновен.