— Как на нарах?! — еще больше удивился Сергей. — За что?

— С бизнесом мухлевала. Кино крутила якобы от гостиницы, а денежки — себе в карман.

По уверенности в голосе Олега Елагин понял, что тот не врет.

— Откуда знаешь?

— А вон — из программы «Время». Короче… Мне плевать, что ты — мент. Ромка — брат мой родной, и я тебе его никогда не прощу. Если прокурорские отмажут — сам достану. Пусть тебя хоть вся псарня охраняет — достану, понял?!

— Может, прямо сейчас и попробуешь?

Олег сверкнул глазами, но сдержался.

— В общем, так! Послезавтра Маринку в «крытку» [4] переведут. С судьей вопрос решен… А что с ней там станет — догадываешься. Уже кому надо намекнули, кто она да что. Встретят. У тебя сроку — до завтрашнего вечера. Признаешься, как было дело, — отпустят на подписку.

Олег повернулся и быстро зашагал вниз по лестнице.

Спустя двадцать минут Елагин был в следственном отделе, у Вороновой. Они вышли в небольшой дворик, где можно вести разговоры, не опасаясь прослушки, порчи и сглаза.

— Сереж, я здесь ни при чем, клянусь! И даже не знала! Это Женька с москвичом мухлюют! Но ты не волнуйся! Скорее всего, это блеф. Никто ее не арестует. За «экономику» сейчас не «закрывают».

— Я бы поверил, если б в системе не работал. Иногда за вшивый патрончик упаковывают. Придумают что-нибудь…

— Ты что, серьезно хочешь пойти к Краснову с признанкой?

— А что — есть другие варианты?

— Подожди, послушай меня… Ни один судья санкцию не даст, даже Журову. Ну даже если арестуют, то на зону не отправят. Максимум, штрафанут. Посидит пару месяцев. Не Снегурочка, не растает.

— Она же из-за меня сидит!

— Да кто она тебе, Сережа?! Сколько вы знакомы?! Вспомни, о чем мы говорили… Ты же не мальчик уже, вырасти давно пора. Романтика осталась там, в детском лагере, а ты все розовые очки снять не можешь. Она же воспользовалась тобой, как салфеткой одноразовой. Сам ведь на очной ставке слышал. И ты что — после этого готов ради нее в тюрьму сесть?

— Она любит меня… Я знаю.

Журов встал со стула и, подойдя к окну, плотно прикрыл створку.

— Ну-ну… А дальше?

— А дальше он понял, что уже не убежать, остановился и повернулся ко мне, — продолжил Сергей, глядя в пол. — Тогда я его и узнал.

— Вы же раньше утверждали, что не могли видеть его лица, поскольку оно капюшоном было закрыто, — на мгновение оторвался от протокола Краснов. — Как же вы могли его узнать, тем более — сразу?

— Он, когда остановился, капюшон откинул.

— Дальше! — потребовал Журов, усаживаясь на место и закуривая.

— Ромка меня тоже узнал, аж в лице переменился. И тогда я понял, что такой возможности больше не представится. Все проблемы разом решить можно.

— И?

— И выстрелил.

— Сразу выстрелил или что-нибудь сказал напоследок?

— А чего говорить? — Елагин сам себе удивлялся, как легко он себя топит и, главное, это осознает. — Американское кино, что ли?.. Он, скорее всего, понял, что конец ему. На роже все написано было.

— Подождите, Сергей Сергеевич, — снова встрял Краснов. — Из ваших показаний теперь выходит, что вы выстрелили в Романа Паленова только потому, что узнали его. Но это же абсурд! Основания же должны быть. Личная неприязнь там, угрозы с его стороны, ревность, наконец…

— Личная неприязнь, — послушно подтвердил Сергей. — И угрозы. Он грозился Маринку убить.

— А с какой стати? Наумова показала, что с Паленовым к тому времени рассталась, так что…

— Давайте не будем, Евгений Борисович, достоевщину в уголовном деле разводить, — перебил Журов. — Наумова свои показания несколько раз меняла, поэтому опираться на них я бы не стал. А вот, например, тот факт, что Роман Паленов угрожал Марине гранатой, подтверждает свидетель Самсонова. И драку в парке Паленов затеял. Так что у Елагина были реальные основания и для ревности, и для личной неприязни.

— Но ведь граната была ненастоящая, — робко возразил Краснов.

— В гостиницу он вполне мог прийти и с настоящей. Мало ли что у него муляж нашли… Не забывайте, что Роман Паленов входил в группу Седого. У них с оружием и боеприпасами проблем не было… Сергей Сергеевич, а Кленов где был, когда вы в Романа стреляли?

— Не знаю. Он потом подошел.

— Что значит «потом»?

— Я время не засекал. Может, минуты две. Я сам его по рации вызвал, когда все случилось.

— Понятно, — Журов повернулся к Краснову: — У вас будут еще вопросы, Евгений Борисович?