Шрифт:
Воронова опешила:
— Откуда вы знаете?
— Случайно проходил мимо и заметил, — невозмутимо пояснил Журов. — Давайте не отвлекаться от темы. Вам не кажется, что проведение допросов на дому, к тому же в ночное время, не слишком вяжется с буквой Уголовно-процессуального кодекса?
— Он приходил не для допроса. Допросы я провожу в кабинете.
— Я тоже думаю, что в одиннадцатом часу ночи мужчина приходит в гости к женщине с совсем иной целью…
— Ему нужны были лагерные фотографии.
— О как!
— Извините, Кирилл Петрович, — поморщился Демкин, — мне не хотелось бы обсуждать подобные вопросы. Особенно — в широком кругу. Личная жизнь следователя меня мало интересует. Но я вынужден согласиться, что производство по делу Елагина целесообразно вернуть Евгению Борисовичу. Возьмите! — Он протянул папку Краснову. — Прошу вас подготовить план первоочередных мероприятий с учетом высказанных только что замечаний и сегодня же представить его мне. Можете идти…
— Хорошо, Виктор Юрьевич!
Краснов встал со стула, взял дело и, стараясь не смотреть в сторону Вороновой, вышел из кабинета.
— Я тоже могу идти? — холодно взглянула Светлана на Демкина, когда за коллегой закрылась дверь.
— Светлана Петровна, — мягко проговорил тот, — вы не хуже меня знаете наши неписаные правила. Я бы ни за что не поручил это дело вам, если бы знал о вашем близком знакомстве с фигурантом. Даже несмотря на загруженность Краснова. Объективность — прежде всего.
— По роду службы я знаю практически всех сотрудников в райотделе.
— Вы прекрасно понимаете, что мы имеем в виду, — возразил со своего места Журов. — Не надо ёрничать.
— Вы свободны, Светлана Петровна! — торопливо проговорил Демкин.
Воронова кивнула, поднялась со стула и вышла из кабинета, чувствуя на себе взгляд московского гостя. Насмешливый и презрительный одновременно.
Сверив номер на двери с указанным в повестке, Марина осторожно постучалась.
— Войдите!
В кабинете следственного отдела при прокуратуре находилось двое уже знакомых ей мужчин: следователь, фамилию которого Марина позабыла, и второй — приезжий, из Москвы. Вот его фамилия почему-то врезалась девушке в память: Журов. От слова «журить». И имя запомнила — Кирилл Петрович. Как Троекуров, у Пушкина.
— Здравствуйте. Меня вот… вызвали.
— Здравствуйте, Марина Андреевна, — изобразил легкую улыбку Журов. — Проходите, присаживайтесь…
Девушка опустилась на указанный ей стул.
— Хочу, Марина Андреевна, показать вам один документ. Вы его почитайте — только, пожалуйста, очень внимательно! — а потом мы с вами немного побеседуем. — Душитель оборотней протянул ей несколько листов бумаги, соединенных скрепкой.
Это был протокол допроса Олега Паленова. По мере прочтения она все глубже проваливалась в какую-то черную яму, и рядом не было никого, кто протянул бы ей руку помощи.
В одиночку вытаскивая себя из этой черноты, Марина подняла на Журова взгляд затравленного собаками олененка:
— Как же так?.. Это ведь неправда!
— Что именно? — по-инквизиторски участливо поинтересовался тот.
— Вот это… — Марина протянула ему бумагу.
Взгляд Журова мгновенно сделался жестким. Теперь это был инквизитор, отправляющий на казнь очередную ведьму, неважно, ведьма это или нет. Как в анекдоте: «Ведьму сжечь! — Жалко, она ж красивая! — Ну ладно! Но потом все равно сжечь!» К счастью для красивых женщин, инквизиция давно канула в Лету, но, к их несчастью, дело ее по-прежнему живо, хоть и трансформировалось.
— Евгений Борисович, — обратился он к Краснову, не отводя при этом глаз от Марины, — ведите, пожалуйста, протокол. Меня не забудьте вписать, как участника допроса… Итак, Марина Андреевна, вы заявляете, что факты, изложенные в протоколе допроса свидетеля Паленова, не соответствуют действительности?
— Да… — промямлила Марина, пытаясь вникнуть в смысл формулировки.
— Замечательно.
Подполковник открыл лежавшую перед ним папку и извлек оттуда еще несколько листов.
— Тогда давайте обратимся к другим свидетелям. У нас имеются показания постоянных клиентов вашей гостиницы. Например, господин Шохман Михаил Яковлевич, проживающий в Ростове, пояснил следующее: «В мае этого года я также останавливался в гостинице „Космос“. Во время оформления документов портье гостиницы по имени Марина предложила мне брать в прокат диски с видеофильмами. Стоимость проката составляла сто рублей. Диски я брал у нее два раза. Деньги портье принимала наличными, никаких кассовых чеков при этом не пробивалось…»
Журов на мгновение поднял глаза на девушку.
— Аналогичные же показания дали свидетели Хохрин, Уваров, Дворников. Это только те, кто живут недалеко от Юрьевска. А уж если поискать по всей стране… Они все тоже говорят неправду?
— Нет, почему? Правду…
— Ах, вот как? — притворно изумился московский гость. — Но вы же только что заявили, что показания Олега Паленова не соответствуют действительности. Вот выдержка из его допроса… Та-а-ак… Ага! «У Марины и Романа был общий бизнес. Они давали в прокат постояльцам гостиницы „Космос“ диски с видеофильмами». К слову, за незаконную предпринимательскую деятельность в составе группы — срок до пяти лет… Так как же вас понять? Постояльцы правду говорят, а Паленов, утверждая то же самое, лжет?