— Ты чего так долго? — подхватила она у матери сумки. — Я уже волноваться начала.

— На базар ездила. Для хороших чебуреков парное мясо нужно. Сметану заодно взяла. Настоящую, деревенскую, а не кефиром разбавленную, как в универсаме. А с базара теперь добираться — сплошное мучение. Пешком — и то быстрее будет. Милиции на улицах отродясь столько не видела. Что-то случилось?

— Международный экономический форум, мам. Провокаций боятся, вот и ловят террористов по всем подворотням.

— Лучше бы воров ловили. Вон, иду сейчас, а на лестнице подозрительный тип топчется, высматривает что-то… Может, ждет, когда пенсионерка какая-нибудь дверь откроет. Даст ей по голове и все вещи вынесет.

— Где стоит? — насторожилась Ирина.

— Да прямо над нами, между этажами. Я только стала…

Ирина остановила мать предостерегающим жестом, подошла к двери и прислушалась. С лестничной клетки не доносилось ни звука.

Она осторожно приоткрыла дверь. Чья-то тень мелькнула вверх по маршу.

— Эй, вы кого-то ждете?! — Ирина высунулась на площадку.

В ответ — тишина, а потом чуть слышные удаляющиеся шаги.

Ирина прикрыла дверь и осторожно двинулась вверх по лестнице. Стать невидимой и неслышимой мешали проклятые каблуки. И дернул черт именно теперь примерять! Но босиком тоже не набегаешься. Однако и незнакомец, хоть явно не был на каблуках, передвигался не бесшумно и, судя по звукам, шаг ускорил. Через несколько секунд Ирина услышала, как со скрипом отворилась дверь на чердак. В следующее мгновение ей показалось, что оттуда донеслась короткая ругань, но потом все стихло.

Инспектор по тылу вошла в азарт. Инстинкт охотника. Разум велел вернуться в квартиру, а инстинкт — догнать. Неизвестно кого. Неизвестно зачем. Но надо. Она извлекла из сумочки любимого «макарыча», старого, проверенного друга, и, прижавшись спиной к стене, по собачьи принюхалась и прислушалась. Затем резким движением распахнула дверь, чуть выждала и, присев, осторожно заглянула внутрь.

Пространство чердака тонуло в темноте. Узкие полоски света проникали лишь через щели выходящих на крышу люков. Тишину оживлял негромко подвывающий сквозняк — эдакий легкий саундтрек к триллеру или, скорее, к фильму ужасов. Только здесь был не киношный ужастик, а явь…

— Есть тут кто? — окликнула Ирина.

А в ответ — тишина… И не закуришь, мама…

Ирина скользнула внутрь, остановилась и, дав глазам немного привыкнуть к темноте, осторожно двинулась вперед, держа «макарыча» в боевой позиции. Держала на бедре, а не перед собой, как в тех же триллерах, на вытянутой руке, — так его легче всего выбить.

Она не видела мужчину, прятавшегося за вентиляционной шахтой метрах в трех от входа. Не видела, как он достал из-за пояса нож и поднял его для удара…

Вслед за Ириной на лестницу выглянула мать. Нина Михайловна уже ругала себя: зачем сказала про того типа? Вот дура старая! Господи, чего Ирка за ним поперлась? Ну что ей все неймётся… Мало ли кто на лестнице стоит… Что — у всех документы проверять?

Она решительно направилась к чердаку. И тут откуда-то сверху раздался грохот, тут же сменившийся матерной тирадой и коротким стоном.

— Ира! — схватилась за сердце мать.

Ответа не последовало.

Нина Михайловна преодолела последний марш, когда с чердака, хромая и морщась от боли, выбралась Ирина. Белоснежный костюм стал грязно-серым.

— Что с тобой?!

— Упала… Нога между досок угодила.

Опершись о перила, дочь сняла левую туфлю.

— Каблук сломала… Надо в мастерскую срочно нести.

— Я сама завтра отнесу. Мастерская — вон, через дорогу.

— Ага, завтра… А в чем я на работу пойду?

— У тебя ж не единственная пара.

— Мамуль, ну как ты не понимаешь, они для меня — как талисман. Я их купила, когда… Ну, неважно. Главное, в первый день на работу хочу в них пойти.

— Странная ты у меня. Приметы какие-то, звери, туфли вот теперь… Ты словно какой-то защитный круг вокруг себя создаешь. Словно боишься чего…

— Нет, мам, не боюсь. Хотя… все мы чего-то боимся, даже если не осознаем. Ну суеверная немного, и что?.. Мне — так легче.

Сапожник повертел в руках туфлю и флегматично поинтересовался:

— Вам срочно или оставите?

— Если можно, срочно, — ответила Ирина.

— Отчего ж нельзя? Можно и срочно. Двести сорок рублей.

— Хорошо. — Ирина вытащила кошелек.

Отсчитав сдачу, мастер кивнул на узкий диванчик у противоположной стены каморки: