Тут как спасение по ступеням вбежали Ника и Игорь.

– Елена! Вот ты где!
– суровый голос Лина прозвучал в колоннаде театрально, гулко и требовательно.

– Кто это?
– спросил Юстиниан.

– Я ее брат. Тебя я не знаю, - прозвучал в ответ тем же тоном голос ее "спасителя".
– Что хочет от тебя этот человек?

– Он хотел представить мне своих друзей, - опуская голову сообщила Елена.

– Вы знаете друг друга? Ты мне ничего не говорила, - продолжал Лин в том же духе.

– Мы мало знакомы.

– Тогда тебе следует немедленно идти за мной. Тебя давно ждут!

– А эта прелестная девушка, твоя сестра, Елена?
– делая вид, что не замечает угрозы в голосе брата спросил Юстиниан.
– Она достойна самого приятного общества.

Ника зыркнула на незнакомца и тот умолк. Потом она что-то сказала, повторяя тон мужчины и трое скрылись, оставив компанию в недоумении.

– Что она сказала?
– оборачиваясь к остальным спросила сестра Юстиниана.

– Это ругательство, каким евреи проклинают, - сказал высокий человек, которого Эл приняла за военного.
– Девчонка не совсем верно произнесла последние слова, а то мы бы провалились в страшную тьму.

Он засмеялся.

– Ты был не совсем вежлив, Юстиниан. Ты видел, что она не желает знакомиться. Зачем настаивал?
– произнесла другая женщина.

– Она спартанка, - сказал Пелий с грустью. Он хотел пригласить Елену и ее друга в гости, но вмешательство римлянина помешало ему.
– Быть может, ты нарушил что-то из их устоев.

– Оставьте это. Я предлагаю праздновать этот день, и не вспоминать это недоразумение, - предложил Юстиниан.

– А она необычная, ты был прав, - согласился с ним еще один участник события.
– Это ее мы видели на берегу, когда Артесий получил свободу.

– Эта женщина неуловима. Представьте, я не смог узнать, где она живет, - вздохнул Юстиниан.
– Но я намерен это узнать.

– Это не трудно, - заявил высокий полукровка.
– Я могу найти, где она остановилась.

– Сделай это для меня, и я отблагодарю тебя. Мои люди не смогли ее найти, - заявил Юстиниан.

Высокий человек криво ухмыльнулся этому заявлению.

Эл спешила на встречу.

– Откуда вы взялись?
– спросила она на ходу.
– Очень вовремя.

– Геликс попросил тебя вызволить, мы были на площади, пришли посмотреть на праздник. Пришлось пробежаться, - сообщил Игорь.

– Как же я вам благодарна. Остальное потом. Она стала отходить от них.

Ника и Игорь остановились, взглядами провожая ее.

– Я бы проследила за той компанией, они мне не понравились, - заключила Ника.
– Этому римлянину что-то нужно от Эл. Он не хотел ее отпускать. Я ты здорово огрызался, на тебя вообще не похоже.

– Это ничего, - протянул Игорь ностальгическим тоном.
– В Вене я грозился убить одного типа, который пытался ухаживать за Олей.

– Правда?
– Ника с восторгом посмотрела на него.
– Запись не вели? Хотела бы я на это посмотреть.

Игорь снисходительно глянул на нее.

– Почему тебе так нравится грубость, Ника? Эл вроде бы не была таким примером и никогда не поощряла такое поведение. Ты ругалась на людей.

– Они меня раздражали. Я взрослею, - она стала говорить насупившись.
– Человеческая глупость труднопереносимое состояние.

– Эти люди не глупы, они лишь мешали Эл работать. Не повод их не любить.

– Опять ты меня воспитываешь.

– Не люблю, но ты меня вынуждаешь. Будет плохо, если мы попадем в сложную ситуацию из-за твоей самонадеянности и невежества. Ты гордишься тем, что была очень эффективна в первые дни. Но тактику поведения следует менять и оттачивать по мере знакомства со средой. Нельзя все время вести себя грубо, это привлекает внимание.

Эл что-то ему такое сказала накануне, что он вдруг переменил отношение к ситуации. Он стал каким-то особенно сосредоточенным.

В праздник работы в мастерской Эфроима были остановлены. Вынужденная остановка дала Нике возможность отдохнуть. Не смотря на тренированность человека будущего, она поняла, что местные люди, привыкшие трудиться от рассвета до заката, гораздо выносливее ее. Две недели физического труда в мастерских Эфроима казались трудным временем. Ее руки стали грубыми, в мозолях и царапинах. Ни за что она не согласилась бы продолжать работу дальше, но теперь у нее были обязанности в работе над мозаикой. Ника осознала, что в результате простого наблюдения за работой, впитала достаточно опыта, чтобы воспроизвести весь процесс. Ника не предполагала, что обладает такой способностью. Советоваться с Эл или остальными она не хотела. На Эл затаила обиду и не могла избавиться от этого гложущего чувства.