— Дима, ну я слушаю, о чем ты хотел меня предупредить?

— Понимаешь, — уже гораздо свободнее заговорил он, — когда я в первый раз ехал к ним, я взял эту же машину. И, в общем, я не рассказывал им подробно, чем занимаюсь. Так, мельком, сказал, что делаю одноразовую посуду и все, а они и не расспрашивали. А потом признаваться уже было поздно. И к тому же выяснилось, что они терпеть не могут новых русских, считают их всех ворами и аферистами.

— Ну, большая доля правды в этом и в самом деле есть. Еще Бальзак говорил, что в основе каждого состояния лежит преступление, — назидательно произнесла Лиза, которая тоже не любила богачей.

— Я, между прочим, ничего не воровал и никогда не мошенничал, — вспыхнул он.

— Ну, ты исключение, тебе просто повезло и у тебя все получилось, как в этом американском анекдоте.

— В каком еще анекдоте? — подозрительно спросил он.

— Ну, одного американского миллионера спросили, как ему удалось стать миллионером. Я нашел красивое, но грязное яблоко, сказал он, помыл его и продал за доллар. На этот доллар я купил два грязных яблока, помыл их и продал за два доллара. За два доллара я купил четыре яблока, помыл их и продал за восемь долларов, а потом умер мой дядя и оставил мне миллион.

— Ну, какая-то доля правды в этом есть, — засмеялся он. — Но, тем не менее, есть люди, которые действительно сами добились всего и при этом не крали и не убивали.

— Наверное, это большая редкость. Я думаю, для этого нужно быть настоящим Вершителем.

— Кем, кем? — удивился он.

— Вершителем. Но Вершители рождаются крайне редко во всех мирах.

— Что-то я тебя не понимаю. О каких вершителях ты говоришь?

— Это из моего любимого Макса Фрая, — засмеялась она. — Это такая фантастика, вернее, «фэнтези».

— Ты любишь фантастику?

— Только фэнтези. В фэнтези нет никаких дурацких машин и никаких звездных войн. Там описываются такие же люди, как мы, и обыкновенные человеческие отношения. Просто все происходит в другом мире, в таком, какой мог бы быть и у нас, если бы человечество пошло по другому пути. У каждого писателя есть свои миры. Сейчас выпускаются серии книг, которые так и называются «Миры Клиффорда Саймака». «Миры Роберта Шекли». Но самый лучший мир — это мир Макса Фрая.

— Я читал фантастику только в детстве. Мне кажется, что только детям это может быть интересно.

— Нет, ты не прав. Нельзя отвергать целый жанр. Перефразируя Гамлета, можно сказать, что не бывает жанров плохих или хороших, бывают плохие или хорошие книги. Знаешь, многие, например, презрительно отзываются о детективах. Они, видите ли, детективы не читают. Но я убедилась, что те, кто не читают детективов, не читают вообще ничего. Просто они же не могут сказать, что книг не любят, а вот о детективах или фантастике это можно заявить. А по-моему, книга в любом жанре может быть прекрасной, если она выполняет свое основное предназначение и учит самому главному.

— И что же, по-твоему, самое главное? — усмехнулся он.

— Доброта, — тихо, но твердо сказала Лиза.

— Да уж, говоря нашей любимой фразой, можно сказать, что какая-то доля истины в этом есть.

— Надо же, у нас уже появились наша общая любимая фраза, — засмеялась она.

— А знаешь, Эля, — неожиданно сказал Полонский, — я теперь понимаю, почему ты постоянно попадаешь в такие проблемные ситуации с дверьми. Ты фантазерка, и когда видишь неизвестную дверь, рвешься открыть ее, потому что надеешься, что за ней тебя ждет другой мир.

— Да, наверное, — немного удивленно согласилась она. — Но только я не нарочно это делаю, это подсознательно.

— Да, подсознательно ты веришь, что когда-нибудь у тебя это получится.

— Да. Знаешь, какие у меня любимые стихи? Вот слушай:

— Откуда это?

— Это Александр Грин, мой любимый писатель. Он ведь тоже писал «фэнтези». Его города Лисс, Зурбаган, Гель-Гью ведь тоже другие миры. И какие прекрасные. Грин вообще был поэт милостью божьей. Откуда только он взялся в такие убогие времена на Руси.

Полонский слушал и удивлялся. Давно он уже не вел таких разговоров. Все это осталось далеко в детстве, а в том мире, где он жил, на любого посмотрели бы как на сумасшедшего, если бы он вдруг начал о таком говорить. Ну, обсудить слегка какой-нибудь модный бестселлер, не без этого, конечно, но так серьезно говорить о книгах… Он и не думал, что есть еще такие люди. Да, интересная девочка эта Эльвира. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему действительно интересно с ней, гораздо интереснее, чем с Дианой, от которой кроме как о тряпках, бриллиантах и ее подружках слова не услышишь. Он как-то смирился уже с этим, решил, что теперь все девушки такие практичные, а оказывается, есть еще невинные души. А вот интересно, думает ли она о том, что вот он очень богатый человек, и это можно как-то использовать. Ладно, посмотрим, что будет дальше в этом кино.