Почувствовала ли его Оливия?

Но я ничего не ощутила. Ждала, закрыв глаза, но смерть не приходила. Уже приготовившись к ней, я находила это особенно раздражающим. Я открыла один глаз. Аякс и Уоррен оба молча смотрели на меня, широко раскрыв рот. Я посмотрела вниз. Согнутая на полпути к рукояти, кочерга казалась резиновой. Затем ее острие начало растворяться, капая на каменный карниз, а потом стекая по стене здания, как ртуть. Я в замешательстве взглянула на мужчин. Неужели сверхъестественные существа могут так удивляться?

– А-ха! Эврика! Я ее нашел! Аякс, я ее нашел!

– Это я ее нашел, ты, мешок отравленного воздуха.

– Да, но ты опоздал. Опоздал, а теперь смотри. Она для тебя слишком сильна, как мы и надеялись. Как я и предполагал!

– Неправда! – Доказывая это, Аякс выдернул первую кочергу, потому что Уоррен в своем возбуждении ослабил хватку, и снова ударил. В дюйме от моего тела и эта кочерга растаяла, как снег. Он попробовал снова – с тем же результатом – и с гневным криком отбросил короткую оставшуюся часть.

К этому времени Уоррен почти согнулся от хохота, слезы текли по его грязному лицу, и он опасно перескакивал с одной ноги на другую.

– Слишком сильна! Слишком сильна!

– Не понимаю, – сказал мне Аякс. – У тебя не может быть такой силы. Ты невинна.

– Да, так говорил и Батч. Перед тем как я его убила.

– Батч был здесь?

– Что? Ты не чувствуешь его запах? – насмешливо спросила я, осмелев теперь, когда оказалась в безопасности. Конечно, если ire считать пропасти в двести футов сразу за мной. – Почему ты не пользуешься носом? Не вынюхаешь его?

Оба они посмотрели на меня так, словно это я ненормальная. Уоррен первым обрел дар речи.

– Нельзя почувствовать запах мертвых, Джоанна. Ты уничтожила его запах, его сущность. Как будто его никогда не было. – Он повернулся лицом к человеку по другую сторону стекла. – Разве я не прав?

Аякс начал дрожать.

– Сука! Проклятая сука!

– Ты меня не уважаешь, Аякс? – осведомился Уоррен. – Правда? Потому что если ты…

– Мне кажется, он это мне, – заметила я.

– О, – произнес Уоррен. – Ну, тогда продолжай.

– Я тебя убью, ты это знаешь? – заявил мне Аякс. – Я тебя найду и убью.

– Как? – поинтересовался Уоррен. – Ты не сможешь поймать ее запах и потому не сможешь найти.

– Это временно. Когда ауреоль выдохнется, я буду с тобой, как арахис на масле.

– Даже для безумца, потерявшего обоняние, это глупые слова.

– Или как кошка на мыши. Уоррен указал Аяксу на ноги.

Аякс закричал и отшатнулся. Луна зашипела и двинулась за ним, качая задом и подняв хвост, как дубину. Аякс продолжал пятиться, бросая неуверенные взгляды вокруг, чтобы убедиться, что других кошек нет. Дрожа, он добрался до двери.

– Еще ничего не кончено! – воскликнул он, показывая на меня. – Скоро продолжим. – И он скрылся за дверью в тот момент, когда Луна бросилась на него.

– Теперь мы можем войти, – сказал Уоррен.

Луна встретила нас в окне спальни. Она лизала лапу, поджидая нас, «Словно костяшки зализывает», – подумала я. Когда мы залезли в окно, она подошла и стала тереться о наши ноги, вероятно, ожидая награды, Я подняла ее и зарылась лицом в шерсти, как это делала Оливия. Кошка замурлыкала, и ее дрожь отразилась в моем теле.

– Я не знал, что у твоей сестры была кошка.

Но то, что у меня была сестра, он каким-то образом знал. «Была сестра», – снова подумала я, и слезы закапали у меня из глаз.

– Да. Была.

Уоррен застыл. Потом, глубоко вдохнув, посмотрел на окно, прежде чем снова повернуться ко мне. На его лице, обычно полусумасшедшем, с дикими глазами, было опустошенное выражение.

– Боже, Джоанна. Мне так жаль.

– Ты больше не чувствуешь ее запах, верно? – Голос мой звучал слабо и безнадежно. Уоррен стоял молча. Я отвела взгляд. – Я тоже.

– Тебе надо уйти отсюда.

– Да, – согласилась я, не спрашивая, куда. Мне было все равно. – Уведи меня.

Пока мы шли пять кварталов до мотеля у дороги, Уоррен не говорил – вернее, не говорил со мной, – и это было хорошо. Однако он произносил непрерывный монолог – что-то о бабуинах на Марсе, и поэтому несколько встреченных нами прохожих постарались обойти нас подальше.

Под ярко-красной неоновой вывеской дежурный молча протянул Уоррену ключ от номера и, не меняя выражения лица, осмотрел мою перепачканную кровью и порванную одежду.