– Дай мне руку! – По другую сторону разбитого окна Уоррен протянул свою.

– Черт! – Я взглянула вниз. Ветер здесь оказался гораздо сильней.

– Немедленно дай руку! – повторил Уоррен и дернул меня так, что я потеряла равновесие. Я снова выругалась, и наполовину выползла сама, наполовину была вытянута им на карниз, за пределы досягаемости Аякса.

– Сука!

– Иди возьми ее, – насмехался Уоррен. Я хотела его попросить, чтобы он этого не делал, но бродяга уже отодвигался от меня, стоя спиной к зданию и прижав ладони к бетону и стеклу. – Сюда.

Он остановился на опоре и поддерживал меня, пока я тоже не встала устойчиво на карниз. Потом повернулся и продолжил свой путь к окнам гостиной. Я колебалась.

– Он нас увидит.

Уоррен оглянулся, волосы над его головой развевались, как у какого-нибудь безумного профессора.

– Это единственная дорога. Там есть пожарная лестница, ведущая на крышу. А по другую сторону нет ничего.

Я посмотрела назад и с трудом глотнула. Из разбитого окна свисал клок ткани, вырванный из моей блузы, когда Уоррен вытягивал меня. Но ни следа Аякса.

– Джоанна!

– Ну, хорошо. – Я выдохнула и кивнула.

Мы повернули за угол; мои ступни занимали почти весь карниз, оставалось несколько дюймов до пропасти. Я перемещалась вдоль фасада, догоняя Уоррена. Тут меня попытался подхватить порыв ветра, но я уцепилась за облицовку. Уоррен улыбнулся.

Перед нами, как драгоценности, сверкали окна гостиной, и этот свет был маяком, зовущим меня к реальности. Что я здесь делаю!

– Готова? – спросил Уоррен.

Я перевела дыхание и последовала за ним. В уютной гостиной показался Аякс, он был словно в рамке слайда в проекторе. Он принял боевую стойку: ноги широко расставлены, руки согнуты, пальцы сжаты в кулаки. Уоррена это как будто нисколько не встревожило, он по-прежнему двигался вдоль карниза – черепаха на туго натянутой проволоке.

– А что мы сделаем, если он разобьет стекло?

– Постараемся не пораниться. Я повернула назад.

– Я возвращаюсь.

– Джоанна. – Услышав его голос, я застыла. Снова повернулась к нему и увидела его совершенно трезвый взгляд. – Дороги назад нет.

Он прав. Я отворачиваюсь от возможной смерти и приближаюсь к несомненной. И что мне это даст? Оливию я не верну. Это не изменит того факта, что я убила человека без всяких сожалений. И я сомневалась, что мне удастся уговорить Аякса не делать того же самого со мной. К тому же сколько раз я молила Бога, чтобы он отнял мое прошлое. Изменил события таким образом, чтобы я могла быть нормальной и счастливой… как Оливия. И ни разу не получила ответа на свои молитвы.

Или наконец получила?

Я посмотрела на того, кто меня вел. Послан он небом или нет – я вынуждена была признать, что первое маловероятно, – одно несомненно: он не тот, кем кажется. И кроме того, он знает ответы на вопросы, обрушившиеся на меня за последние двадцать четыре часа. А мне нужны эти ответы.

«К тому же, – говорила я себе, – он прав: дороги назад никогда не было».

– Я иду за тобой, – сказала я, и лицо Уоррена загорелось необъяснимым возбуждением. – Если пообещаешь дне вещи.

Он снова свел брови.

– Во-первых, ты объяснишь мне, что происходит. И я имею в виду – абсолютно все.

– Договорились! Это легко, – ответил он и. заговорщицки наклонился ко мне. – Авторов?

– Второе? Ты примешь душ. – Я сморщила нос. Если раньше он вонял, то теперь от него нестерпимо несло.

– Какая хорошая девочка. Рад, что ты на моей стороне.

– Я на своей стороне. – Я продвинулась дальше, и снова появился Аякс в такой же позе, что и раньше.

– Вы двое кончили болтать? – Губы его шевелились по ту сторону стекла, но голос звучал совсем рядом. – Можем мы с этим покончить?

– Безусловно. У меня свидание с твоей мамой. Надо торопиться. – Уоррен с коротким насмешливым смешком переступил с ноги на ногу. Это вывело Аякса из себя, и он бросился к окну. Я ухватилась за вертикальный столб, вцепилась в него побелевшими пальцами. Уоррен этого не сделал и стал легкой целью.

Я закрыла глаза и отвернулась, когда кочерга ударилась в окно. Но не последовало никакого дребезга. Повернувшись, я увидела, что кончик кочерги прошел через стекло, как сквозь воду. Уоррен увернулся, протянул руку в изорванном рукаве и схватил треугольное лезвие, прежде чем Аякс смог его втащить. Уоррен дернул, и кочерга со скрежетом вышла наружу до рукояти. Аякса прижало лицом к стеклу, и я перебралась к другому столбу, прежде чем он оправился.

– Отпусти. Немедленно. – Аякс произносил слова с паузами, повернув один глаз к Уоррену.

– Ты отпусти…

Аякс, должно быть, понял, что спорить с тем, кто обладает разумом пациента психолечебницы, тщетно. А может, ему надоело облизывать стекло. Он отклонился назад и выпустил кочергу.

– Отлично. У меня есть еще.

Со стремительностью гадюки, быстрей, чем я могла предположить, он пробил окно второй кочергой, целясь мне в живот. Мне кажется, у каждого человека перед смертью бывает мгновение ужасного озарения. Так было и со мной. Это лезвие было острее всего, что мне приходилось видеть. Я ожидала боль, знала, что меня проткнет насквозь, и думала, почувствую ли я удар, когда буду падать на землю.