– Спасибо. Я подумаю. Я улыбнулась ей.

– Я просто хочу сказать, что в тебе есть много такого, что не увидишь глазом. – Я с удивлением поняла, что говорю это серьезно. – Тебе нужно найти того, кто не смотрит прежде всего на внешность.

– Правда? – негромко спросила она.

– Конечно.

Она задрала подбородок.

– Это будет мой тип героя… помнишь, ты раньше спрашивала? Я размышляла об этом и пришла к выводу, что мне не нужен кто-нибудь со страниц комиксов. Ему не придется ради меня перепрыгивать через здания или даже удивлять меня последними новинками моды. Для этого у меня они, личные продавцы. Но просто кто-нибудь, кто… всегда будет рядом.

– Да это не герой, – произнесла одна из работниц, – это принц.

Шер наклонила голову и ненадолго задумалась.

– Думаете, Уилл и Гарри [45] заинтересуются опытной женщиной с юга?

Мы все рассмеялись, но в глубине души я вздохнула. Быть всегда рядом? Бен был бы таким.

Позже, когда мы одевались, окруженные приятной тишиной, Шер сказала:

– Спасибо, что пошла сегодня со мной, Ливви-девочка. Я действительно скучала по тебе.

– Я тоже скучала. Это… самое нормальное, что я сделала за очень долгое время. – Я провела рукой по глазам в ужасе от того, что едва не расплакалась. Вся эта девичья ерунда начинает на меня действовать. Мне, наверно, просто нужно кого-нибудь ударить.

– Прости, что спорила с тобой.

– Это моя вина. – Я покачала головой. – Ты была права. Я слишком замкнулась. Спасибо, что оказалась хорошей подругой и сказала мне об этом.

Всхлипнув, Шер раскрыла свои объятия. В возбуждении – неопровержимый знак, что я выдержала проверку, – я тоже развела руки. Я сделала не больше двух шагов к ней, когда она ахнула так громко, что я развернулась, готовая защищаться от… от чего угодно.

– Что? – спросила я и увидела, что она показывает на мою грудь. – Что?

– Ты полосатая! Эта сука тебя изуродовала!

Я повернулась к высокому, в рост человека, зеркалу и взглянула на себя. Действительно, прямо посреди груди красовалось белое пятно среднего размера.

– Черт возьми!

А если бы это случилось с Оливией?

– Теперь у тебя нет ровного загара по всему телу! – Явно более расстроенная, чем я, Шер плакала; слезы катились по ее лицу. – Обнаженной ты не будешь выглядеть красивой! Как мне жаль!

– Все в порядке, – с сомнением в голосе произнесла я. Я в любом случае не собиралась никому показываться обнаженной. – Сколько, ты говорить, это продержится?

Шер не слушала меня. Она стонала и бранилась – в рамках приличий, разумеется, – и дергала себя за волосы.

– Я хотела, чтобы все было безупречно.

– Так и было, – заверила я ее. – На самом деле. Не помню, когда мне было так хорошо.

– Правда?

Она всхлипнула и подняла на меня полные слез глаза. Я кивнула.

– Никогда в жизни так не забавлялась с голыми женщинами.

– Кроме того случая в Козумеле. [46]

Я решила, что разгадаю этот ребус позже.

– Но теперь тебе придется две недели носить свитер с хомутом.

Посмотрев в зеркало, я вздохнула. Придется.

– Это неправильно. – На ее глазах снова выступили слезы. – Сначала ты портишь свои Лауботены, а теперь помечена на всю жизнь.

– Это не на… – Я замолчала. Помечена.

– Кажется, мне плохо, – сказала за моей спиной Шер. – Нужно выпить что-нибудь покрепче огурца.

– Похоже на… – Я поняла, что не могу закончить. Откашлялась и попробовала снова. – Это… Шер за мной ахнула.

– Вижу! – Ее изумление, мой ужас и символ на моей груди – все это ясно отразилось в зеркале. Шер первой обрела дар речи, и голос ее звучал почтительно. – По форме как стилет.

Черт. Она права.

Нечеткий, расплывающийся по краям, не окончательно нарисованный… – словно незаконченная татуировка, – … но, черт побери, Шер права! Если я вот так наклонюсь и прищурюсь…

«Дьявольщина. Мой глиф», – подумала я, поворачиваясь, чтобы видеть этот проклятый стилет под другим углом. Ну, на этот раз мне не приходится думать, как отреагировала бы Оливия.

– Ну, – хмыкнула я, – по крайней мере он красивый.

Когда-то я представляла себя чужаком во тьме, но сейчас, когда ехала назад, в квартиру Оливии, я вспоминала свою встречу со строительным рабочим – я проклинала себя за то, что помню его имя, Марк, – вспоминала, какая боль отразилась на его лице, когда он понял, о чем я говорю. Вспоминала свои слова. Слова, которые никогда бы не произнесла Оливия. Я ерзала на сиденье, чувствуя себя неловко. Как я узнала, тьма приходит во многих формах.