Однажды утром Кэти заметила, что Филип чем-то расстроен. За завтраком он отругал Банти за то, что она пролила сок. Девочка чуть не расплакалась. Кэти взглянула на него с осуждением. Он быстро взял себя в руки, обнял дочь, а она улыбнулась сквозь слезы:

— Папочка, давай, когда тебе в следующий раз придет телеграмма, ты не станешь ее читать, и мы сразу порвем ее на маленькие-маленькие кусочки!

— Плохие новости? — поинтересовалась Кэти. Ей стало стыдно за упрек, который он, скорее всего, прочитал в ее глазах.

— Партнер по бизнесу решил напомнить мне, что я уже давно в отъезде, а дела сами собой не делаются. Впрочем, надеюсь, он будет доволен, ведь я кое-что все-таки делал и здесь. Я не имею в виду непосредственно бизнес, я все-таки на отдыхе. Зато удалось приобрести кое-какие полезные знакомства.

Кэти быстро возразила:

— Ведь вы приехали сюда из-за Банти.

Он кивнул, глазами давая понять, что остается здесь из-за Кэти.

Девушка покраснела так, будто он сказал это вслух. Она принялась собирать разбросанную после пикника посуду в корзину и болтать о всяких пустяках.

В последний день перед отъездом Филип предложил ей поплавать возле рифов. Это было довольно далеко, но вода там была поразительно прозрачной. Кэти осторожно обходила глубокие места и острые раковины, разглядывая дно через маску, которую взял с собой Филип. Проплыв последние тридцать ярдов, они поняли, что вскарабкаться на покрытые мхом и лишайниками скалы не так-то просто. Течение несколько раз относило Кэти от скалы, которую она выбрала, но наконец девушка сумела выбраться на берег.

— Я думал, мы никогда сюда не заберемся. — Филип наконец оказался рядом. — Течение играло нами как щепками.

— Мне больше нравится считать, что я сама контролирую свою судьбу, — улыбнулась Кэти.

— О, это иллюзорное чувство!

— Вовсе нет, — неожиданно серьезно возразила Кэти.

Они, лежа на скалах, наблюдали за жизнью кораллового рифа. Филип показал на необычную розовато-лиловую рыбу:

— Смотрите, какая красавица! Впрочем, рядом со мной кое-кто куда более интересный, зеленоглазая, среброкудрая русалка. И мне так не хочется верить, что легенды моряков не лгут и она впрямь лишена сердца.

Кэти рассмеялась, но чувствовала себя очень неуютно. Его глаза пылали страстью.

— Вы, конечно, догадываетесь, что я безумно хочу поцеловать вас?

— Пожалуйста, прекратите! — Кэти высвободила руку.

— Но я мечтал об этом с первой секунды, как увидел вас. Мне пришлось набраться смелости, чтобы подойти к вам тогда, в комнате отдыха. Без вас, Кэти, этот рай казался мне таким пустым. А ваше появление вселило в меня надежду на будущее.

Кэти повертела в руках блестящую зеленую ракушку.

— Я сама не знаю, чего хочу… Но как я могу… До того, как увижу «Мэриет»…

Филип взглянул на нее в замешательстве:

— Но, радость моя, «Мэриет» — причуда вашей тетушки. Как это влияет на наши с вами отношения? — Его тон стал резким. — Если она воображает, что имеет право увезти вас в эту глушь и загубить там вашу молодость, то она ошибается!

— Заставляя меня целыми днями играть в бридж? Знаете, Филип, вы впали в то же заблуждение, что и все остальные! Я уже давно пытаюсь объяснить вам. Дело не в том, что тетя Грейс тащит меня в джунгли. Наоборот, тетя Грейс едет в «Мэриет» только ради меня.

Он медленно произнес:

— Не хотите ли вы сказать…

Но Кэти уже соскользнула со скалы в синеву морской воды и поплыла к берегу, оставив мужчину в полном недоумении. Банти бросилась ей навстречу, и их обеих, смеющихся от счастья, подхватили и вынесли на берег волны прибоя.

Филип пригласил Кэти потанцевать вечером в клубе «Кесарина». Однако сначала нужно было закончить приготовления к отъезду. «В конце концов, — усмехнулась про себя Кэти, — пусть миссис Шеферд думает, будто я отрабатываю свой хлеб».

Она заказала машину на девять часов утра и попросила, чтобы ей принесли счет за проживание в гостинице. Тетя Грейс с видимым удовольствием дала всем служащим щедрые чаевые. Потом Кэти пришлось рассказать маленькой Банти сказку на ночь. Только после этого она смогла приступить к сборам. Когда все было закончено, Кэти еще долго нервно ходила по комнате, не находя себя места от внезапно охватившего ее радостного возбуждения. Всего через несколько часов она увидит «Мэриет»! Тихонько напевая, девушка уложила волосы и надела платье из белого тюля, с широким поясом, украшенным бархатными цветами. Белый цвет оттенял золотистый загар ее тела.