– Как ты можешь так говорить!..
– она несильно отпихнула Артура и обиженно отодвинулась от него.

– Хорошо, извини, - легко согласился он.
– Пусть будет так, как ты хочешь. Но что же дальше? Расскажи эту сказку до конца. Была ли свадьба?

– Свадьба была. И было красивое платье, и были гости, и была музыка. Была прекрасная невеста, красотой своей затмевавшая солнце. Но меня там не было. Однажды он в очередной раз покинул замок, сообщив, что отправляется по делам в Кельн. Я всегда мечтала там побывать и упрашивала взять меня с собой, но он необычно резко отказал.

'Я буду ждать', - пообещала я, нежно поцеловав его.

Я стояла на балконе и смотрела на дорогу, по которой удалялась карета. Неприятное чувство пришло ко мне в тот самый момент, и больше уже не покидало. Я неприкаянно ходила по коридорам и галереям замка, которые казались мне чужими, пустыми и холодными. Слуги обходили меня стороной, не обращали внимания, да и кто я была для них?.. Одна из них, которая была приставлена мне в горничные и выполняла свою работу с явным неудовольствием, зашла как-то вечером ко мне, когда я сидела перед зеркалом и задумчиво расчесывала волосы.

'Знает ли фрейлейн, куда отправился наш господин?' - спросила она с показным равнодушием.

'Да', - гордо подняв голову, произнесла я.

'Ах, моя дорогая фрейлейн, но вы не знаете, зачем, - она скорбно покачала головой, а я лишь больше обозлилась, мои нервы и без того были на пределе.
– Он вернется из Кельна со своей прекрасной невестой, шлезвигской герцогиней, и скоро свадебные колокола заиграют в их честь'.

'Как ты смеешь такое говорить!' - воскликнула я гневно и метнула в служанку гребень, который, не попав в нее, разбился о каменный пол.

Я была готова вцепиться ей в волосы, накричать, ударить, но в глубине души ожили самые страшные сомнения.

'Шла бы ты домой, Мицци, - она говорила уже другим, более мягким и спокойным голосом, не как с госпожой, но как с девушкой много младше ее самой.
– До добра это не доведет, он вышвырнет тебя отсюда, как только приедет. Или скорее - прикажет кому-нибудь из здешней прислуги сделать это раньше, чтобы не смущать красавицу-герцогиню'.

Я ей не поверила.

Я пыталась ей не поверить.

Я хотела убедить себя, что не верю.

Я боялась.

А через два дня пришло письмо.

'Предупреждала же я тебя, Мицци, - служанка внимательно смотрела, как я собираю вещи, и следила за тем, чтобы среди немногих моих пожитков не оказалось что-нибудь из господских фамильных драгоценностей.
– Загордилась, а надобно таким как ты свое место знать. Вот и возвращайся в свою деревню, все одно лучше будет'.

Я вернулась, но двери родного дома были закрыты передо мной. Папа... Он не кричал на меня, но спокойным, холодным голосом говорил в лицо жестокие слова, сказал, что честь и доброе имя его семьи запятнано навсегда. Я плакала не только от обиды и горечи, но и от осознания того, что его слова - правда.

'Не возвращайся сюда больше!'

И я не вернулась. Я больше никогда не видела родителей. Простили ли они меня?

Простили?..
– тихо повторяла вампирша.

– Простили, - прошептал Артур.

– Сейчас я думаю, что все могло бы быть по-другому. Я могла вымолить прощение, а они - я знаю, они любили меня! Папа мог сердиться, мог негодовать, мог обижаться, но разве он выгнал бы меня на улицу? Но судьба распорядилась по-другому.

Я вскинула голову и сказала, что, раз меня не желают здесь больше видеть, я не вернусь никогда, а мой дом перестал быть мне домом. Я со злостью хлопнула дверью и бросилась бежать прочь по знакомым улицам, мимо знакомых людей, к знакомому Рейну.

Было уже темно. Синие бурлящие воды отливали серебристым блеском в свете луны, водная гладь казалась такой тихой, такой обманчиво спокойной... Я стояла на той самой скале, где мы с ним вдвоем когда-то говорили друг другу нежные слова и шептали дерзкие признания, и надо мной высился замок, принцессой в котором я так и не стала. Знаешь, глупая мысль, но я подумала, что понять меня смог бы только Рейн. Недаром он чтился издавна как бог - древний, могучий, мудрый, эдакий седовласый старик, грозный и величественный. Рейн видел меня на протяжении всей моей недолгой жизни, он знал меня лучше, чем я сама. Моя жизнь прошла близь Рейна, и умереть мне предстояло здесь. Не лучше ли это сделать, глядя в лицо речного бога? Он принял бы меня в свои объятья...

– Как красиво и трогательно. Покончить жизнь самоубийством, это ведь так просто. Что, неужели лучший выход?

– Ты говоришь, как он.

– Кто? Твой этот возлюбленный?

– Ты ревнуешь?

– Что за вздор! Но мы остановились на том, что ты смотришь на Рейн со своей скалы и собираешься прыгнуть, так? Как я вижу, тебе это не удалось.

– 'Не слишком ли это просто', так ты сказал? Эти слова я и услышала в тот самый момент, когда уже, закрыв глаза, представляла себя летящей вниз, свободной, как птица.