Он уже давно перестал понимать, что происходит. Все равно назавтра это будет казаться сном... если он доживет до завтра.

– Артур, скажи, для чего ты приехал в Париж?
– спросила она, хитро поглядывая на него.
– Я думаю, ты оказался в 'Планте' не случайно, так? Ты художник?

– Нет, не совсем. Ну, я имею к этому некоторое отношение... В общем, я изучаю искусство.

Он успел пожалеть, что так и не научился рисовать за все это время. Хотя, вспоминая нарисованную у тетушки Энн корову, Артур с горечью осознал, что этим талантом он был обделен всегда.

– Знаешь, я тоже когда-то его изучала, - Мицци кокетливо улыбнулась и доверительно наклонилась к нему, юноша в свою очередь с трудом заставил себя отвести взгляд от ее слишком откровенного декольте.
– Один из тех художников, что собираются там вот уже много лет, Р., ты наверняка про него слышал, он даже нарисовал мой портрет, представляешь? В этой новой манере, ну, когда все так нечетко. Я сижу вот так, гордо смотрю прямо, и совсем-совсем не улыбаюсь. Ах, бедный Р., он так страдал, что я не могу позировать при дневном свете, говорил, что ему не нравится это освещение... Такой смешной! Знаешь, знаешь, это мой первый портрет!

– За столько-то лет?

Артур усмехнулся, глядя на нее. Она радовалась, словно маленький ребенок, получивший конфетку в яркой обертке. Все-таки вампирша была чертовски мила, хоть ее человечность и казалась слишком показной, слишком наигранной, слишком... слишком.

Но, во всяком случае, она старалась.

– А сколько тебе лет, Мария?

– Сто двадцать... Шесть? Не может быть, я забыла! Это так странно, я как будто и не заметила, как они прошли, - растерянно проговорила она.
– Все слилось в одно.

– Ну еще бы, за столько лет! Неужели не скучно жить так долго? Я не представляю, чем можно себя занять все эти годы. Хотя мой дедушка Бартоломью, светлая ему память, дожил до девяноста лет, развлекая себя тем, что выводил из себя весь наш Сент-Клерс-гарден. О, это ему удавалось превосходно, к концу жизни он стал настоящим виртуозом своего дела!..

Мицци опять посмотрела на него с легким лукавством во взгляде и неожиданно подмигнула.

– Не скрывай, тебя ведь интересует все про вампиров, правда? Эти твои вопросы - они не случайны. Знаешь, я раньше тоже было очень любопытна...

Он пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным.

– Не особенно. Вечная жизнь может быть привлекательной, но она не стоит такой цены. Жизнь без души - это не жизнь.

Вампирша замолчала. Задумчиво глядя куда-то в сторону. Склоненная набок голова, лицо с тонкими, застывшими чертами, локоны, падающие на плечи... И пустой, безжизненный взгляд. Фарфоровая кукла с острыми клыками.

– Я обидел тебя?
– спросил он обеспокоенно, видя, что ее губы задрожали, как у маленькой девочки, готовой расплакаться.
– Поверь, я не хотел, и уж тем более не думал, что скажу что-то новое для тебя. Да и я не думаю, что ты будешь спорить со мной.

– Нет, - покачала она головой.
– Ты совершенно прав. Быть вампиром не так уж и весело, как я думала в начале. Эти ночи, которые тянутся бесконечно в одиночестве, дни, когда мечтаешь оказаться одной, отгородиться от призраков, и единственное спасение - сон, тяжелый, нечеловеческий, похожий на смерть. И эта кровь, которая становится вдруг самым главным в жизни, ее целью и смыслом. В этом ты не ошибся, и Люк все правильно тебе рассказал. О да, он многое знает о вампирах. Но это ведь еще не все!

– Я вижу, - произнес Артур задумчиво.
– Охотники не сказали мне всего, и, пожалуй, я жил бы спокойнее, думая о вампирах как о трупах, которые встают из могил только для того, чтобы насытиться кровью, эдаких чудовищах, которые не думают ни о чем, кроме своей жажды, ну, ты понимаешь. Представить себе вампира, который учит иностранные языки или читает Гейне, я не мог.

– Просто у меня было слишком много времени. Артур, я... Понимаешь, они правы. Эти охотники. И Люк, и Берже, и все те люди, которые думают так же, как они. По дороге сюда я убила человека - мужчину, возвращавшегося домой из бара, которых теперь так много кругом, - Артур непроизвольно отшатнулся, и вампирша усмехнулась.
– У него было трое детей, жена и мать, он любил музыку Моцарта, и терпеть не мог свою работу - он был стряпчим. Он родился в Нормандии и перебрался в столицу двадцать лет назад. Все это я узнала, отведав его кровь, порой она говорит больше, чем любые слова. Я убила его не потому, что была голодна. Я боялась... Ты не представляешь, Артур, как я боялась, что, придя сюда, я не смогу себя сдержать. Не смогу говорить с тобой, и буду думать только об одном...

– О крови.

– Да. Я слышу биение твоего сердца, я чувствую запах крови, пьянящий сильнее вина.

Она коснулась своей маленькой прохладной ладошкой щеки Артура. Неожиданно для нее он не противился.

– Твоя кожа теплая, - грустно вздохнула она, констатируя очевидный факт.
– Согрей меня, Артур. Ты хотел знать, что значит быть вампиром, я ответила. Но это не все. Когда впереди тебя целая жизнь, ты можешь потерпеть некоторые неудобства.

– Мицци, Мицци, - прошептал он едва слышно.
– Зачем ты встретилась у меня на пути? Что мне теперь делать со всем этим, с тобой, с собой?..