Пленная Воля
вернуться

Рафалович Сергей Львович
Шрифт:

Дон-Жуан

То бунтарь, то витязь Божий Без меча и без креста, Всюду был он лишь прохожий, Здесь на дьявола похожий, Там похожий на Христа. Вечно юн и вечно светел, Быстр, изменчив и шутлив, В мире мира не заметил, Точно в нем лишь женщин встретил И не жил, не полюбив. Что сверкало и горело Переливчатым огнем В сердце пылком, в сердце смелом, И влекло живое тело Ослепительным путем? И какой мечтой напрасной Одержим и осиян, Расточал он ежечасно Все соблазны страсти властной, Каждой женщиною пьян? Или в нем незримым чудом Воплотился и возник, Дважды мир, влекущий всюду — К целомудрию и к блуду, — Женских душ двоякий лик?

Магдалина

Призывной тайною порока В провалы темные влекома, Каким огнем ты сожжена, Солнцеволоса, лунноока, Желанна всем и всем знакома, Не мать, не дева, не жена? В других таящегося блуда, В тебе ли алчущего пола Ты соблазненная раба? Иль сердце вечно жаждет чуда, И до незримого престола Дойдет немолчная мольба? Когда протягиваешь руки, И размыкаются колени, И груди жадные тверды, — На миг, от встречи до разлуки, Испепелишь ли всех томлений В душе нестертые следы? Иль нам неведомою жертвой Влекома к цели нам незримой, Как солнца луч в грязи чиста, Над правдой нашей, правдой мертвой, Блеснешь лампадой негасимой У ног воскресшего Христа?

Из сборника «СТИХОТВОРЕНИЯ» (Петроград, 1916)

Посвящение

О если б были справедливы на небе рок и судьбы тут, и оставались вечно живы хоть те, кого любовно чтут, имели б в мире оправданье и смерти непрощенный грех, и недостойные страданья, и незаслуженный успех. Но ты, мгновенная подруга бесследно проходящих лет, в часы труда и в миг досуга мой цвет земной, мой звездный свет, уйти забытою не можешь, совсем исчезнуть не должна, и расцветет на смертном ложе твоя бессмертная весна. Судьба безжалостная ляжет меж нами черною межой, но душу, пламенея, свяжет потомок дальний и чужой с твоею, нежно озаренной, сквозь лик пленяющий в былом, моей любовью незаконной, моим непризнанным стихом.

Канатный плясун

Над рудою пляшет гном и над грешниками черти: мне — канатным плясуном суждено пребыть до смерти. Не погаснет никогда злой огонь, что вихрем вьется, не рассыплется руда, и канат не оборвется. Лишь на дальнюю звезду заглядевшись беспричинно, я в бездонность упаду с высоты пятиаршинной. И в руках сжимая шест, точно посох вечных странствий, сам себя, как зыбкий крест, проношу в пустом пространстве.

Колыбельная песня

Тихо теплится лампадка, тихо часики стучат. В колыбели спал я сладко много лет тому назад. Были дни короче ночи, сон без снов и явь, как сон. Ныне отдых стал короче и заметней ток времен. На большой я сплю кровати, мой ночник давно погас. На незримом циферблате лишь один отмечен час. Неизбежно близкой цели не достичь я был бы рад. Сладко спал я в колыбели много лет тому назад. Были весны, были зимы, спеют груши, сжата рожь. И, как я, в очах любимых знойный юг ты обретешь. Дням отцветшим нет расцвета, и не каждый месяц — Май. Но искать, как птицы, лета в дальний край не улетай. Лес угрюмый, жуткий шорох, ветер, стонущий в степи… В женской ласке, в женских взорах край родимый полюби. Все узнал я, все изведал, не однажды согрешил, только родины не предал и любви не изменил. Не поймешь ты этой песни, не запомнишь грустных слов… Что желанней, что чудесней: сны без сна? иль сон без снов?

Молитва девочки

Добрый, милый Боженька, завтра дай мне встать светлой и пригоженькой, и помилуй мать. Братика-касатика взял ты в небеса: подари за братика козочку и пса. Если небо хмурится, не хожу гулять: ах, позволь на улице в дождик постоять, и с дворовым мальчиком в луже дождевой покопаться пальчиком, поиграть с водой. Дай мне булку сладкую, клейкий пирожок. Отведи украдкою ночью на лужок. Там хочу со взрослыми при луне бродить, в лодке узкой веслами по воде водить, увидать русалочку, лешего — в лесу с бородой мочалочкой, с шишкой на носу. Отрасти мне волосы черные, как смоль. В юбке длинной в полосы походить позволь. Стану тотчас мамою, деток заведу. Сбрось мне с неба самую яркую звезду. Добрый, милый Боженька, если буду пай, укажи дороженьку за реку, где рай.

«Я предал девственную Майю…»

Я предал девственную Майю, чтоб в очи грешниц заглянуть, и жизнью горькой искупаю паденья сладостную жуть. К тебе, навек недостижимой, чей лик свободою зажжен, стремлюсь, влюбленный и любимый, в плену доступных дев и жен. Так от измен иду к измене, на блеск огня, сквозь едкий дым. Но стоит всех земных мучений блаженство знать себя живым.

Девочке

Из-под юбки приутюженной панталончики видны. Где ты, где ты, суженый? Не прожди весны. Быстро к годам год прибавится: что не к счастью, то к беде, и старухе здравица не звучит нигде. Рано девочке невеститься, сиро в девках вековать. В гроб один уместится, двое — на кровать. Не пора ль тебе, красавица, чары девичьи познать? Куклой позабавится не дитя, а мать.