Шрифт:
Между тем Джавад по рации типа «уоки-токи» вызвал командира второй группы приданных кавказцу «соседских» бойцов, некоего Адиля. Ему Джавад и приказал ворваться с адилевской группой «быков» в особняк через задний вход. Своих собственных оставшихся семерых пацанов Джавад под пули посылать не хотел, берег.
Выслушав приказ и подтвердив готовность его выполнить, Адиль исчез.
— Давай, начинай орать, — толкнул Джавад Валерку.
— Эй, ты, пидор гнойный!.. — завел «концерт» Валерка.
На сей раз Север выстрелил дважды, ориентируясь на звук усиленного мегафоном голоса. Первая пуля разнесла «матюгальник», вторая — Валеркину башку. Джавад шарахнулся в сторону от трупа — настолько, насколько мог это сделать лежа. «Ну и стрелок засел в моем доме! Ну и враг у меня!..» — запаниковал Джавад.
А Север тихо ликовал. Любимый револьвер опять был в его руках! И работал! И патроны в поясе-патронташе оказались боевыми! Север уже успел надеть пояс на себя. «Теперь мне ничего не страшно!» — торжествовал Белов.
Однако долго предаваться восторгам было нельзя. Север не просто так заткнул Валерке глотку пулями. Белову нужна была тишина, чтобы на слух определить, что затеяли бандиты.
И он определил, явственно услышав крадущиеся шаги у парадного и черного входов в особняк. «Ясно, затеяли штурм, — понял Север. — Так-так-так, что делать? Их ворвется человек двадцать… правда, с разных концов, двери разнесены… Но даже десятерых парней с автоматами я в открытой сшибке не завалю, меня завалят… А на смерть я права не имею… Значит, надо думать… Думай, Север, думай… Та-ак… Какие у меня есть преимущества? Темнота? Нет, темнота мне преимущества не дает, все бандиты в американских очках ночного видения… Стоп!.. Вот оно!.. В американских!.. Спасибо вам, придурки убогие, за вашу любовь ко всему импортному! Теперь я запросто скормлю вас Костлявой, солью ей ваши вонючие жизни! Спасибо вам, пацаны, за вашу безмозглость, за вашу спесивую дурь!»
Оба револьвера — и личный беловский, и «магнум» — Север зарядил полностью. Теперь промедление становилось смерти подобно. Белов быстро и беззвучно сбежал по лестнице со второго этажа на первый — в холл, куда вел с улицы парадный вход особняка. Нырнув под лестницу, Север затаился. Он успел в самый последний момент — дюжие хлопцы из УНА-УНСО уже высаживали дверь…
Они ворвались в дом бешеным смерчем — разом все десятеро. И тут же в холле первого этажа особняка резко вспыхнул электрический свет — это Север оружейным дулом нажал выключатель. Парубки мгновенно ослепли — американские очки ночного видения в отличие от аналогичных русских работали только в темноте, при свете превращаясь в форменные шоры, которые и снять-то не особенно просто…
— Получайте, мразь! — выкрикнул Белов, открывая огонь по-македонски — с двух рук, из обоих стволов.
Кто-то из хлопцев вслепую шмальнул очередью на голос, но Север сразу после своего выкрика прыгнул в сторону, приземлившись на колени, и продолжал стрелять…
За считанные секунды команда украинских националистов, бандитов-бендеровцев, патологически жестоких и тупых подонков перестала существовать. А первым пал их идейный вдохновитель, «батько-атаман» Леонтий Тухленко — протух в полном соответствии со своей фамилией…
Покончив с этой поганью, Север взлетел по лестнице обратно на второй этаж — Белову еще предстояло отбить нападение группы Адиля.
Однако Адиль почему-то не спешил нападать…
Глава 30
Адиль возник перед Джавадом неожиданно — он умел появляться как из-под земли.
— Что случилось, Адиль? Почему ты не выполнил приказ? Почему вернулся? — сурово спросил кавказец.
— Ты мне не босс, Джавад, — без тени почтения напомнил Адиль. — Мой босс — Шалам.
— Шалам велел тебе выполнять мои приказы! — вскипел Джавад.
— Да, велел, — согласился Адиль. — Но он не велел мне класть всех моих ребят подчистую!
— Что ты говоришь, Адиль? — прищурился под очками Джавад. — Неужели ты струсил? — он попытался изобразить презрительную усмешку.
— На «слабо» меня брать не надо, ладно? — спокойно отозвался Адиль. — Я не щенок малолетний и не «бык» безмозглый. И не комплексующий отморозок! Я офицер армейской разведки.
— Бывший офицер, — поправил горец насмешливо.
— Пусть бывший… — несколько сник татарин. — Но присяги я не нарушал! И не сам увольнялся из армии — меня уволили демократы твои обожаемые!
— Чего-то я не пойму, о чем ты, Адиль, — покачал головой Джавад.
— А вот о чем. Знаешь, какой приказ у нас был в Афгане? Беречь людей, беречь простых солдат, не подставлять их дуриком под пули!
— И чего?
— А того, Джавад. Этот твой так называемый чмырь — никакой не чмырь вовсе. Он всех тухленковских хохлов единым махом положил. Мы с пацанами даже чихнуть не успели.