— Парень не имеет отношения к убийству, — сказала Пия. — Он был в доме, со злости все там разнес, но Паули там уже не было.

— Я дозвонился до одного из его приятелей, — сказал Остерман. — Он говорит, что Патрик уехал вечером в десять минут двенадцатого, сказав, что прихлопнет этого Паули.

— Звучит как заявление о намерении, — заметил Бенке.

— Он действительно собирался, — согласилась Пия. — Но его кто-то опередил. А после него еще кто-то был в доме. Я думаю, что Шварц.

— Отпустим его, — решил Боденштайн.

Пия кивнула и взглянула на мобильник: во время допроса Патрика все сигналы были выключены. Зандер, как и обещал, прислал сообщение с телефонным номером Лукаса. Она улыбалась, пока читала то, что он еще приписал: «Надеюсь, что вы все же не считаете меня убийцей. Вряд ли вы стали бы спокойно есть мороженое с подозреваемым. Или как?»

— Из России с любовью? — Бенке приподнял брови.

— Нет, — холодно возразила Пия. — Это номер мобильника Лукаса. Его не было в «Опель-Цоо», но я хочу сегодня с ним поговорить. Мы должны найти девушку на мокике.

— Да, — согласился Боденштайн. — Она действительно могла что-то видеть. Поедем вместе?

— Может, сначала я лучше поговорю с ним одна? — сказала Пия. — Чувствую, что он будет честнее в менее официальной беседе.

— Точно! — Бенке многозначительно ухмыльнулся. — Наверное, стоит встретиться на укромной аллее под покровом вечерней темноты.

Пия досчитала про себя до десяти и сдержала язвительный ответ.

— Позвоните ему, — Боденштайн пропустил слова Бенке мимо ушей. — Подождем, что расскажет нам мальчик. В любом случае сегодня вечером меня можно застать дома.

По дороге в кабинет Пия набрала номер Лукаса. Он ответил уже на третьем звонке. Она сообщила ему, что хотела бы поговорить, и предложила встретиться в «Грюнцойге».

— Сегодня вечером я в Кенигштайне, иду на рок-концерт в Бурге, — возразил Лукас.

— Тогда приятного вечера, — сказала она. — Может, увидимся завтра?

— А что вы делаете сегодня вечером? — спросил Лукас, к изумлению Пии.

— Да, в общем, ничего. А что?

— Пойдемте вместе, — предложил Лукас. — В Бурге сегодня средневековый фестиваль. Будет круто.

Пия подумала, что рок-концерт в развалинах замка — совсем неплохо. Когда-то она ходила на рок-концерт. На Тину Тернер, которая пела на старом франкфуртском стадионе «Вальдштадион». Это было лет семь или восемь назад.

— Вы пока обдумайте, — сказал Лукас. — Я буду ждать вас у кассы в восемь. О’кей?

А почему бы, собственно, и нет?

— О’кей, — согласилась Пия. — Увидимся в восемь в Бурге.

Стоял теплый летний вечер, нежный воздух пах лесом и травами. Пия нашла парковочное место на Ольмюльвег и слилась с потоком молодежи, по узким улочкам устремившимся в старый город, к Бургу. Так странно оказалось, что ничего не изменилось, — кривые мощенные булыжником переулки, маленькие магазинчики, затерянные дворики и спрятавшиеся проходы между домами, которые выручали ее столько раз, когда, прогуливая уроки, надо было спрятаться от случайно идущего навстречу учителя. Когда-то давно Пия сбегала с уроков из католической школы для девочек около автобусной станции, а позже они с подружками после школы или во время свободных уроков любили гулять в парке замка Люксембургов, где тогда находился участковый суд, сидеть на скамейках, курить тайком и шептаться, хихикая, о мальчишках и первых влюбленностях. Трехдневный летний фестиваль в Бурге был большим событием, которое будоражило молодежь всех кенигштайнских гимназий. И в этом приподнятом состоянии каждый день тут возникали и рушились дружеские привязанности и влюбленности. Пия подняла голову и посмотрела вверх на мощный, четко выделяющийся на фоне золотого закатного неба силуэт руин Бурга. После школы она перестала бывать в Кенигштайне, ее жизнь сосредоточилась в других местах, и она почти не вспоминала школьные годы.

Люди толпились в радостном ожидании концерта перед кассами прямо у ворот в Бург. Лукас в черной футболке и узких линялых джинсах, а вовсе не в мешковатых штанах, которые предпочитали многие из его сверстников, стоял, прислонясь к стене, скрестив на груди руки и отбросив назад волосы, и выглядывал ее в толпе. Пия улыбнулась, подумав, сколько бы отдала двадцать пять лет назад за то, чтобы поболтать с таким парнем. Увидев ее, он поднял руку. Вскоре она уже стояла рядом с ним, немного запыхавшись от крутого подъема.

— Привет, а вот и вы! — Он разглядывал ее со знакомой улыбкой, и ему определенно нравилось то, что он видел. — Вы круто выглядите.

— Спасибо.

Пия улыбнулась удивленно и несколько смущенно. Они прошли к кассам, а потом через контроль.

— Что это написано у тебя на футболке? — Пия прочла надпись и ухмыльнулась. — «Обольститель» — надо же!

— Это название стихотворения Гессе, — серьезно объяснил Лукас. — «Сальтацио Мортис» — группа, которая играет сегодня вечером, — положила на музыку его стихи. С другой стороны последняя строфа.

Он повернулся и показал свою спину, где действительно на футболке было написано окончание стихотворения.

— «Тот поцелуй, которого я жаждал, / И ночь, в предчувствии которой я сгорал, / Теперь мои… И сломан тот цветок», — прочла Пия. — Звучит довольно грустно.

— Так действительно иногда бывает? — сказал Лукас. — Что-то, к чему стремишься и чего давно ждешь, на самом деле оказывается не таким, как представлял?

— О да, — согласилась Пия. — Реальность по большей части разочаровывает.