— Что мы тут делаем? — спросила Пия, когда Боденштайн остановил машину на парковке.

— Мы забираем господина Захариаса, — ответил Боденштайн. — У него была возможность связаться с нами, но он этого не сделал.

— Откуда вы знаете, что он здесь? — удивленно поинтересовалась Пия.

— Он член совета прихода Святого Иосифа и по воскресеньям ходит в церковь.

— А откуда вы это все узнали?

— Потому что я тоже хожу в ту же церковь, — ответил Боденштайн. — Но, к сожалению, в последнее время нерегулярно. А вот и он!

Комиссар вышел из машины, Пия последовала за ним. Норберт Захариас был приятным пожилым господином, худым и высоким, с пышными седыми волосами и узким загорелым лицом. Увидев Боденштайна, он явно испугался.

— Я как раз собирался звонить вам сегодня утром, — предупредил он возможный вопрос и дал понять, что нашел визитку Боденштайна.

— Мы не можем так долго ждать, — вежливо пояснил Боденштайн. — Вы должны проехать с нами в комиссариат.

— А нельзя ли сделать это через час?

Захариас обвел смущенным взглядом окружение; у его жены в белых кудряшках сделалось такое выражение лица, будто ей хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Но Боденштайн был непреклонен. Захариас вложил в руку жены ключи от машины и покорился судьбе.

Вскоре они уже сидели друг против друга в кабинете Боденштайна.

— Вы попали в сложное положение. Как вы вообще заполучили этот контракт на проведение экспертизы?

— Меня вызвал бургомистр, — ответил Захариас. — Он сказал, что я лучше других знаком со всеми правилами и процессом, а кроме того, работа хорошо оплачивается.

— Но именно потому, что вам следовало не давать повода обвинениям во взяточничестве, как лицу, возглавляющему строительство в Келькхайме, вы должны были отказаться, — сказал Боденштайн.

Захариас слегка покраснел.

— Я не должен был отказываться, — попытался возмутиться он. — Я на пенсии. Ни тогда, ни сейчас никакие взятки не были возможны.

— А Паули утверждал другое, — возразил Боденштайн. — Он обвинил вас в том, что вы знали о неверных данных, которые инженеры вашего зятя положили в основу своего экспертного заключения. В частности, он утверждал, что некоторые парковочные счетчики специально не учитывались, поскольку их показания о незначительном количестве транспорта не позволяли сделать желаемые выводы. Как вы можете опровергнуть эти обвинения?

— Могу сказать, что это только на первый взгляд так кажется. — Захариас явно весьма основательно подготовился к диалогу с людьми из Союза защитников природы, окружающей среды и животных в Европе БУНТЕ и другими противниками В-8. — Расчеты и замеры, которые должны предварять какое-либо переустройство окружающего пространства, исключительно многочисленны и имеют комплексный характер. Ни я, ни сотрудники фирмы Бока не искажали данные и количество парковочных счетчиков Кенигштайна по злому умыслу. Произошла обычная ошибка.

— Эта ошибка имела далекоидущие последствия, — сказал Боденштайн. — Ведь план строительства В-8 в первую очередь исходит из напряженности транспортного потока. И если этот поток значительно ниже, чем показывают проведенные расчеты, то отпадает главный аргумент в пользу строительства дороги, не так ли?

— Речь не только о транспортном потоке, — ответил Захариас. — Следует также принимать во внимание экологическую нагрузку, сконцентрированный в одном месте выброс вредных веществ и шум.

— Как и всегда. — Боденштайн полистал свои записи. — Паули утверждал, будто имели место махинации и сговор между должностными лицами Келькхайма, Кенигштайна, Гессенского управления дорожного строительства и транспорта и даже федерального министерства. Он говорил, что речь идет исключительно о финансовых интересах фирмы Бока и личных интересах круга лиц, владеющих земельными участками, непосредственно прилегающими к планируемой трассе.

— Это полная чепуха совершенно в духе Паули, — отмел обвинения Захариас. — Предположения и спекуляции, лишенные всяких оснований. Почему вообще этим занимается полиция?

— Потому что мы ищем убийцу Паули, — сказала Пия. — Он выяснил, что господин Шварц, Конради и вы не так давно за бесценок скупили земельные участки как раз в районе прохождения планируемой трассы. И вы не могли согласиться с тем, что он обнародовал эти факты.

На это Захариас ничего не ответил.

— Вечером во вторник вы покинули свой столик в «Золотом льве» около 22 часов, — перешел Боденштайн к существу дела. — Где вы были после этого?

— Я немного поездил по округе, а потом был в моем саду в долине Шмибаха. Я хотел побыть один.