Внезапно зазвонил телефон. Это Остерман сообщал, что явился Патрик Вайсхаупт вместе с разъяренным отцом и дотошным адвокатом.

— Мне пора. — Пия встала. — Долг зовет. Спасибо за кофе и мороженое. И за беседу. У вас случайно нет номера мобильника Лукаса?

— Конечно, есть. — Зандер тоже поднялся.

— Вы не могли бы мне его скинуть эсэмэской?

— Хорошо. — Директор зоопарка усмехнулся. — Эсэмэски благодаря своей дочери я писать научился.

Когда Пия приехала в Хофхайм, Патрик Вайсхаупт с надутой миной сидел в комнате для допросов. Обычно Кирххоф допрашивала подозреваемых и свидетелей в своем кабинете, но казенная атмосфера комнаты для допросов с зеркальным окном производила на большинство людей гнетущее впечатление и потому казалась Пии особенно подходящей для Патрика Вайсхаупта. К сожалению, у нее не было доказательств, что парня покусала одна из собак Паули, потому что криминалисты не смогли найти в куче мусора ни одного достаточно твердого доказательства.

— Я хочу поговорить с моим адвокатом, — вместо приветствия заявил парень.

— Это позже, — осадила его Пия. Они с Остерманом сидели за столом друг против друга.

— Сначала мы хотели бы услышать от тебя, как кровавый отпечаток твоей руки попал на ворота и почему повсюду в доме твоя кровь.

— Я не убивал Паули, — гнул свое парень.

— Но в данный момент все выглядит именно так, — сказала Пия. — И тебе совершенно невыгодно врать. Есть достаточно однозначные доказательства того, что в вечер убийства ты был в доме своего учителя. Если сможешь объяснить, что тебе там понадобилось, то, возможно, это поможет. В данный момент мы думаем, что ты как-то связан с убийством Паули.

Патрик сидел с абсолютно безучастным выражением лица, но в его глазах метался страх и беспокойство. Он был вовсе не так крут, как прикидывался.

— О’кей, — сказал он наконец и пожал плечами. — Я был у Паули. Хотел с ним поговорить, но его не было дома.

— Когда это было?

— Понятия не имею. После игры. Мы с ребятами смотрели матч в мороженице. Ну, выпили немного…

— Как зовут приятелей? — спросил Остерман. — А еще я хотел бы получить номера их телефонов.

— Зачем?

— Потому что я хочу проверить все, что ты говоришь. Итак?

Патрик назвал три имени и номера телефонов. Остерман кивнул и вышел.

— Что ты видел, когда был в доме Паули?

Пия глаз не спускала с мальчишки.

— Паули, во всяком случае, не видел. Я позвал его, но никто не ответил. Тогда я вошел в дом, все было открыто настежь.

— Дальше. — Пия забарабанила пальцами по столу. У Патрика был мотив для убийства, он был зол на Паули и к тому же выпил.

— Вот дерьмо! Я не убивал этого человека! — опять затянул свое парень. — Его там вообще не было. Я вошел в его кабинет. Ноутбук был включен, и я подумал, что этот трус где-то прячется от меня. Я ужасно разозлился и начал колотить все, что под руку попадало.

— Ты его по всему дому искал? Паули мог быть наверху, например, в ванной.

— Так далеко я не ходил, — Патрик почесал свой прыщавый лоб.

— Почему?

— Потому что откуда-то появились собаки. Я понятия не имею, где они были до того, но как раз тогда, когда я собирался пойти наверх, они вбежали через кухню. Одна прокусила мне ногу и руку. Я убежал, захлопнув дверь у нее перед носом.

— Попытайся вспомнить, когда ты был у Паули, — настаивала Пия.

— Я поехал к нему, когда закончился матч. Примерно в четверть или в половине двенадцатого.

— Ты уверен?

— Я уверен, что видел окончание матча.

Эльза Маттес видела девушку на желтом мокике, выезжающую со двора Паули, в половине одиннадцатого. Футбольный матч начался в девять и закончился не позднее одиннадцати. Согласно протоколу о вскрытии, смерть Паули наступила в промежутке от 22 до 23 часов. Пия начала сомневаться, стоит ли подозревать Патрика Вайсхаупта. То, что парень рассказывал, выглядело убедительно.

— Почему ты сразу все не рассказал? — спросила она.

— Так я же туда вломился, — объяснил парень, — и все там разнес от злости. Потому и соврал в первый раз. Кстати, после меня у Паули еще кое-кто был.

— Ага, и кто же?

— Какой-то старый хрыч. Я побежал к машине, чтобы перевязать руку. Потом хотел поехать, но заметил, что потерял ключ.

— И что? Что было дальше? — Пия пыталась обуздать нетерпение.

— Я уже был у ворот, и тут подъехал этот дед, — вспоминал Патрик. — Залаяли собаки. Я спрятался за воротами и чуть в штаны не наложил. Но дед наподдал одной из дворняг по заднице и шикнул на остальных. Он был зверски зол на Паули.

— Он позвал его? — спросила Пия.

— Да, пару раз, — подтвердил Патрик. — Потом вошел в дом. И как раз когда я хотел смыться, он снова вышел.

— И что ты сделал?

— Я подождал, пока он уйдет. В дом я больше не рискнул соваться. И тут до меня дошло, что ключ должен был быть у меня, когда я отпирал машину. Так и было. Он торчал снаружи.

Пия махнула сотруднику за зеркальным окном — мол, допрос остановлен — и вышла в коридор. Там ее ждали Боденштайн, Остерман и Бенке.