— Смотри, совсем не боится! — удивилась Вишенка.

— Зяблик птица не пугливая, — сказал Зенек.

— Это зяблик? — осведомился Мариан, который как раз подошел с котелком, полным воды. Он любил все знать на­верняка.

— Да, — ответил Зенек. — На вашем острове вообще мно­го разных птиц. Я видел синиц, дикого голубя, зеленых дят­лов. А зеленые дятлы очень редко встречаются.

— Где ты их видел? — воодушевился Юлек. — Здесь, на поляне?

— Здесь. Но только, пока мы разговариваем, они не пока­жутся. Лучше всего на птиц смотреть утром, когда всходит солнце.

— Слышишь, Мариан! — горестно прошептал Юлек. — Если бы мы ночевали в шалаше, мы бы тоже увидели!

— А что скворцы по утрам выделывают! — улыбнулся Зе­нек. — Я сегодня, наверно, целый час смотрел, как они ку­пались.

Юлек никогда не видел, как купаются скворцы. Он ти­хонько вздохнул, еще раз позавидовав Зенеку, — бабушка, ясное дело, никогда не разрешит ему ночевать на острове.

Мариан, Вишенка и Уля молча рассматривали кусты и деревья, как будто надеялись, что оттуда немедленно появят­ся все те птицы, о которых говорил Зенек.

Птицы не появились. Но они были, им нравилось жить здесь, и от этого остров показался ребятам еще прекраснее, еще заманчивее.

***

Приготовления к «пиру» потребовали много времени и сил. Нужно было не только вскипятить воду для чая — тут-то и пошел в дело солдатский котелок, — но еще испечь картошку, а для этого, как известно, требуется много горячих углей. Поэтому членам команды пришлось основательно потрудить­ся, стаскивая со всего острова сучья и щепки, тем более что топливо нужно было еще и про запас, чтобы Зенек мог жечь костер вечером, когда они уйдут.

Наконец все было готово и они приступили к еде. Уля вынула свою зеленую кружечку, Вишенка — принесенную ею чашку, мальчики получили по банке из-под горчицы, и то, что у каждого была своя отдельная посуда, придало трапезе особенно торжественный характер.

— Бери, — сказал Юлек, подсовывая Зенеку бутерброд.

Ему и в голову не приходило, что сначала надо предло­жить девочкам. Впрочем, девочки нисколько не обиделись, они, как и ребята, считали, что Зенек — гость и ему принад­лежит право первенства. Им очень хотелось, чтобы Зенек как следует поел. Однако он, к общему удивлению, заявил, что не голоден, потому что съел хлеб, оставшийся с вечера. Юлек выкрикнул свое обычное «Ты с ума сошел?», и все стали его наперебой угощать. Тогда он начал есть, но выбирал самые маленькие кусочки и жевал медленно и нехотя.

Тем временем Дунай, который недавно появился на по­ляне и лежал под кустом, встал, подошел поближе и замер в позе терпеливого нищего. Уля отломила кусок хлеба и бро­сила ему. Пес отскочил в сторону, но тут же вернулся, обню­хал хлеб и стал торопливо глотать, не сводя глаз с девочки,

— Еще просит, — засмеялась Вишенка. Она широко раз­махнулась и бросила Дунаю половинку картошки.

Пес поджал хвост и удрал в кусты.

— Какой глупый этот Дунай! — сказал Юлек. — Вишенка ему еду дает, а он убегает.

— Он не глупый, он умный, — ответил Зенек. — Он уви­дел, что Вишенка замахивается, и понял это по-своему. Точно так же поднимают руку, когда бросают камень, и собака это запомнила. Ей, видно, не раз доставалось.

Юлек, Мариан и Вишенка, которые до сих пор почти со­всем не обращали на Дуная внимания, теперь посмотрели на него с интересом.

— А когда Уля бросила ему хлеб, он совсем не так испу­гался, только чуть отпрыгнул, — сказала Вишенка.

— Это потому, что она не так сильно замахнулась. А по­том, она его уже несколько раз кормила.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Вишенка.

— Она мне говорила... — помолчав, ответил Зенек.

Уля, сидевшая все это время с опущенной головой, встре­пенулась и бросила на Зенека быстрый взгляд. Значит, он помнит? Почему же тогда он ни разу не заговорил с ней, не посмотрел на нее? Вот и сейчас смотрит в сторону...

— А из рук он все-таки не возьмет, — сказал Мариан,— даже у Ули.

— Возьмет, — ответил Зенек.

— Откуда ты знаешь? — полюбопытствовал Юлек.

— Нужно только терпение.

— Уля, попробуй! — воскликнул Юлек и протянул ей ку­сок хлеба с маслом.

Мариан и Вишенка тоже заинтересовались и внимательно смотрели на пса, который тем временем вернулся на прежнее место.

— Дунай! — тихонько позвала Уля, протягивая ему хлеб.

Дунай сделал шаг — и остановился.

— Иди сюда, Дунай!

Пес потянулся мордой к ее руке и даже замахал хвостом, но было видно, что ближе он не подойдет.

— Он нас боится, — сказал Зенек. — Мы слишком близко. — И впервые после того разговора негромко обратился к девочке: — Отойди от нас немного.