– Так давай не будем к этому привыкать, – ответила я. Приподнялась на локте и посмотрела на Ти-Джея. Я не была готова его отпустить, и неважно, какой эгоисткой себя при этом чувствовала.

Он сел.

– Ты серьезно?

– Да. – Сердце колотилось, а разум вопил, что это плохая идея, но мне было все равно. – Какое-то время нам, конечно, придется побыть порознь. Тебе нужно пожить с семьей, как и мне. Но потом, если ты захочешь вернуться, я буду ждать.

Он с облегчением выдохнул, обнял меня и чмокнул в лоб.

– Конечно, захочу.

– Будет нелегко, Ти-Джей. Люди не поймут. Появится множество вопросов. – В желудке образовался ком при одной лишь мысли об этом. – Возможно, ты сочтешь нужным упомянуть, что когда между нами что-то началось, тебе уже было почти девятнадцать.

– Думаешь, кто-то спросит?

– Думаю, спросят все.

* * *

Я проснулась среди ночи, чтобы сходить в туалет. Мы заснули с включенным телевизором, и, вновь вернувшись в постель, я взяла пульт и принялась переключать каналы в поисках программы новостей.

Я выпрямилась и замерла, когда на Си-эн-эн объявили экстренный выпуск и на экране под заголовком «ДВОЕ ИЗ ЧИКАГО, ПРОПАВШИЕ В МОРЕ, НАШЛИСЬ СПУСТЯ ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА» появились фотографии тридцатилетней меня и шестнадцатилетнего Ти-Джея.

Я потянулась и слегка потрясла Ти-Джея за плечо.

– Что такое? – сонным голосом пробормотал он.

– Посмотри на экран.

Ти-Джей сел, поморгал и уставился в телевизор.

Я сделала звук погромче как раз вовремя, чтобы услышать слова Ларри Кинга:

– Думаю, я выражу всеобщее мнение, сказав, что здесь есть о чем поговорить.

– Вот дерьмо, – выдохнул Ти-Джей.

Ну, погнали.

Я проснулся раньше Анны и заказал яйца, блинчики, колбаски, бекон, тосты, булочки, сок и кофе. Когда завтрак принесли, разбудил Анну поцелуями.

Она открыла глаза:

– Пахнет кофе.

Я налил ей чашечку. Она отпила глоток и вздохнула:

– О, божественно.

Мы съели завтрак в постели, потом Анна ушла в душ. Я остался у телефона, на случай если позвонит папа. Как только Анна вышла, мы поменялись местами. Когда я вернулся в спальню, на ходу вытираясь полотенцем, Анна уставилась на меня.

– Да ты побрился.

Она провела тыльной стороной ладони по моей щеке.

Я рассмеялся:

– Ты же меня предупреждала, что если нас спасут, мне придется делать это самому.

– Ну, я же шутила.

Телефон зазвонил в одиннадцать утра. Папа забронировал чартерный самолет и сказал, что в час мы должны быть в аэропорту.

– Полетите прямым рейсом, останавливаясь лишь на дозаправку. Мы будем ждать вас в аэропорту О’Хара.

– Папа, Анна пыталась дозвониться до сестры, но безуспешно. Ты с ней говорил?

– Дважды прорывался. У нее постоянно занято, как и у нас, Ти-Джей. Новости распространяются быстро. В аэропорту отданы специальные распоряжения, нам позволят встретить вас у выхода сразу после посадки, но журналисты там тоже будут. Сделаю все, что смогу, чтобы удержать их на расстоянии.

– Ладно. Мне пора, а то не успеем в аэропорт.

– Я люблю тебя, Ти-Джей.

– Я тоже тебя люблю, папа.

Я надел купленные в сувенирном магазине футболку и шорты. Анна нарядилась в новенькое голубое платье. Я вытащил из кармана старых шортов визитку представителя авиакомпании, полученную в больнице, и выбросил нашу грязную одежду в мусорную корзину. Остальные пожитки поместились в два пакета, обнаруженных в номере.

Выписавшись из отеля, мы сели в маршрутку до аэропорта. Анна едва могла усидеть на месте. Я засмеялся и обнял ее.

– У тебя шило в заднице.

– Знаю. Я возбуждена и выпила много кофе.

Автобус остановился у входа в аэропорт, и мы с Анной встали.

– Готова свалить отсюда? – спросил я, беря ее за руку.

Она улыбнулась и ответила:

– А то!

Члены экипажа – пилот, второй пилот и стюардесса – зааплодировали, когда мы с Анной, пригнувшись, вошли в самолет. Все пожали нам руки, а мы, улыбаясь, представились.

Ничего себе салон. Семь сидений: пять одиночных, разделенных узким проходом, и два смежных. Вдоль стены протянулась узкая кушетка. Трудно вообразить, сколько папа за это заплатил.