В Кассии, наверное, нет вечных войн. И кассийцы даже не знают не имеют, насколько они счастливы.

Вспыхнул и вновь погас огонь в камине. Подмигивали оранжевым угольки. Кисловато пахло вином, отдавало травами и малиной.

– Не знаю, - ответил Рэми на полузабытый вопрос.
– Наверное, ты мне просто нравишься.

– Этого мало.

– Мало, - неожиданно легко согласился хозяин.
– Всего мало. Я привел тебя в свой дом, хотя ты и лариец. Я оставил тебя наедине с матерью и сестрой, хотя ты и чужой. Я взял за тебя ответственность перед богами, хотя не должен был. Я не знаю, зачем я это делаю, наверное, не хочу отвечать за твою смерть. Если с тобой что случиться, то виноват буду не я. И... ты чего-то не понимаешь. Дай, я объясню.

Бранше вздрогнул. Мгновение назад глаза Рэми были теплыми, как поленья в камине, а теперь в них вновь зажглось синее пламя. Таким же безжалостным, злым, неприступным Рэми был тогда на поляне. Такого Рэми Бранше боялся.

Оборотень начал задыхаться. Схватившись за скамью, как за последнюю опору, повалился на пол. Из груди вместо дыхания вырвался беспомощный хрип. А потом пришла боль. Сильная, но короткая, она быстро отхлынула, оставив за собой облегчение и радость. Он снова мог дышать.

Бранше лежал на полу и глупо улыбался. Как хорошо просто дышать и не чувствовать боли. Вот так лежать, смотреть на угасающие в камине угли и не двигаться...

– Ты можешь встать, - раздался откуда-то сверху спокойный голос Рэми. Это именно его сапоги были перед глазами Бранше, его руки с легкостью подняли с пола, посадив на скамью.
– Я хотел тебе показать, что не так уж и рискую, как ты думаешь. Один мой приказ - и ты умрешь. Где бы ты не был.

– Ты... ты...

Ярость затмила разум Бранше. Его, оборотня, учит недомерок?

Последним, что он помнил перед новой вспышкой боли, это удивление в глазах Рэми, сменяющееся беспокойством. А потом усталость и прохлада чаши, прикасающейся к пересохшим губам. Сильный запах спиртного.

Бранше выхватил из рук Рэми чашу с вином, осушил ее одним залпом, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло. Рэми налил себе еще вина и сел рядом с Бранше, прошептав:

– Это не я. Ты не можешь пойти против главы рода, меня защищает твое собственное тело. Но ничего страшного, друг мой. Не бойся, - Бранше вздрогнул.
– Более ты никогда не почувствуешь моей власти. Завтра уйдешь с обозом, покажешь им свою татуировку, а когда приедешь к родственникам - отдашь им это.

Рэми сунул в руки Бранше маленький треугольник.

– Думаю, они разберутся, что с этим делать. Если захочешь, чтобы они разобрались. Это разрешение тебе, Бранше, сменить свой род.

Бранше посмотрел на металлический треугольник и без лунного камня почувствовал привкус магии. Только не магии Рэми, другого человека, наверное, жреца. И знал, что Рэми говорит правду - не хотел он зла, но и добро у лесника... странное, что ли? Похожее на... Бранше похолодел. На добро младших богов, вот на что похоже! Вроде, облагодетельствовали, но как-то не так, как бы против твоей воли, с противным привкусом покровительства.

Да не виноват Рэми. Он не может иначе... не умеет.

– Прости, - сказал толстяк, чувствуя себя немного глупо.
– Твой мир меня...

– Пугает?

"Пугает, да вовсе не мир, - подумал Бранше.
– Ты пугаешь!"

– Иногда он и меня пугает. Но ты не понял. Я не показывал тебе своей власти, я показывал, во что ты можешь вляпаться по незнанию. Так что, если ты не доверяешь своей родне... лучше оставайся в моем роду. Без веской причины трогать я тебя не буду, обещаю.

"А ведь не врет! И я ему верю. Самому себе не верю, а ему... ему - да! Глупый мальчишка. В столице я буду господин, там у меня такие покровители, что тебе и не снились... а ты? Почему мне уже все равно? Почему я хочу остаться с тобой? Мой господин..."

– Обещай, что если попадешь в беду, придешь ко мне, - сам того не ожидая прошептал Бранше.
– Дашь мне шанс оплатить долг...

– Обещаю, - улыбнулся Рэми.
– Только вряд ли это пригодится.