Бранше не понимал, что магического в рассвете, но его друг-недомерок из школы говорил, что рассвет завораживает. "Делает чуточку умнее, придает силы". Может, кому-то и придает. Но у Бранше - отнимает.

– Это лунный свет, - Рэми подал Бранше необработанный черный камушек, висящий на кожаном ремешке.
– Камень колдунов. Он впитает в себя твою силу. И ты пройдешь мимо дозора.

– Не надо впитывать, - прошептал Бранше.

И вновь охватил Бранше панический ужас. Такой силы, как у Рэми, нельзя не бояться. Ее не осилить, против не пойти. Это все равно, как пойти против бури или урагана. С таким пусть высшие маги играются, Бранше лесник не по силам.

– Тогда до первого дозора, - недобро улыбнулся мальчишка.

– Мне все равно.

– Так ли?

Рэми взял в ладонь амулет удачи, и вероломная игрушка чуть засветилась, кокетливо заиграла огнями, почуяла сильного хозяина. Только Рэми теперь ни к чему глупые амулеты.

Теперь он маг и немаг одновременно... Бранше похолодел - Рэми и сам не понимает, как опасен. Не видит своей силы. Не знает своего покровителя... не умеет защищаться.

И тут Бранше почувствовал то, чего не чувствовал никогда - желание остаться. Броситься к ногам мальчишки и служить ему до конца своей никчемной жизни. Зачем ему эта жизнь? К чему чьи-то приказы, интриги? Перед ним стоит некто, кто творит судьбы этого мира. Некто слепой. А слепого так легко... убить?

– Я передумал!
– выдохнул Бранше.
– Я... помоги мне...

Властвуй надо мной!

Рэми сел на кровати. Глаза его на этот раз не были грозными, скорее - печальными. Изучающими. Мягко засветился лунный камень.

Бранше упал на подушки. Несмотря на раскрытое настежь окно, ему стало нестерпимо душно. Он видел только камень, чувствовал его - черный сгусток около своей груди, что втягивал в себя нечто, Бранше очень дорогое...

– Нет, - прошептал он.

– Главе рода не отказывают, - ответило вероломное тело.

Рэми был прав, к вечеру разыгралась буря. Она билась в плотно закрытые ставни, ломилась в стены, пыталась заглянуть в дверь, и иногда казалось, что лесной домик не выдержит. Лесник и Бранше сидели на скамье у пышущего жаром камина. Оба молчали. Рэми задумчиво смотрел в огонь, Бранше точил нож, мысленно готовясь к путешествию.

Быть немагом оказалось нелегко. Без чутья оборотня Бранше чувствовал себя внезапно ослепшим, заблудившимся в темноте. Успокаивали лишь заверения Рэми, что силу можно пробудить в любое мгновение, стоит только мысленно обратиться к висящему на шее камню.

Бранше даже пару раз попробовал. Получилось. Но тотчас глаза Рэми меняли оттенок с черного на глубоко-фиолетовый, и Бранше вздрагивал от страха, загоняя магию обратно в амулет.

Сила Рэми росла с каждым мгновением. И чувствовал то не только гость. Судя по озабоченным взглядам Рид, она тоже была обеспокоена. Да и Лия вдруг перестала по поводу и без прыскать смехом, то и дело тревожно поглядывая на брата.

Бранше краем глаза наблюдал, как Рид подала сыну чашу. Рэми чашу принял, все так же не отрывая взгляда от огня, и стоило Рид отвернуться, как с пальцев мальчишки посыпались в зелье зеленые искры. Вот она, истинная сила мальчишки - меняет питье Рид даже без ведома мага. С таким действительно лучше не связываться.

"Вечно я лезу не в свое дело, - подумал Бранше, пробуя пальцем лезвие ножа.
– Убираться отсюда надо и поскорее. Но и полезное в этом есть - теперь меня никто не отличит от настоящего недомерка!"

Бранше покосился на свои запястья и вздохнул. Он уже смирился с татуировкой и лишь изредка чувствовал на руках жжение, беспокойство, как от неудобной, колючей одежды. Чувствовал, как под кожей что-то движется, будто пытается выбраться наружу, но боли не было - было лишь ощущение легкой щекотки и покалывания.

– Злишься?
– спросил Рэми, когда молчание стало невыносимым.

– Нет, - мрачно ответил Бранше, пряча клинок в ножны.
– Не такой дурак я, чтобы злиться. Понимаю - ты для меня старался. Понимаю, что теперь ты за меня ответственен.

– Рад, что понимаешь, - улыбнулся Рэми, прислонив кочергу к стенке и внимательно изучая Бранше.
– Только знай, когда приедешь в столицу, лучше тебе сменить татуировку на знаки своей родни.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Зачем?
– медленно переспросил Рэми, наливая домашнего вина в две чаши. Одну чашу он забрал себе, а вторую протянул гостю. И при этом так тепло улыбнулся, что Бранше растаял.

И все же вовсе неплох этот недомерок. Странный он, это да, но кто же не странный? Бранше взял чашу и вздрогнул, когда взвыла с новой силой буря, зло швырнула горсть капель в ставни и вновь затихла, жалобно поскуливая. Бранше вдруг стало удобно и хорошо в лесном доме. Как когда-то в доме родителей... До того, как их унесла война с соседним кланом.