— Это моя жизнь. — Ди швырнула сумочку в сторону Деймона. — И ты забрал его у меня.

Деймон закатил глаза.

— Давай уже рви когти и возвращайся скорее обратно.

— Да, сэр! — Она отсалютовала в его направлении. — Вы, ребята, что-нибудь хотите?

Я покачала головой.

Деймон потерял четкие очертания, и оказался прямо возле сестры, притянув ее к себе.

— Будь осторожней.

Не было никаких сомнений, что Деймон любил и дорожил своей сестрой. Он, не задумываясь, отдал бы за нее жизнь. То, как он о ней заботился, вызывало восхищение. И уважение. В такие моменты мне хотелось, чтобы я не являлась единственным ребенком в семье.

— Как обычно. — Ди улыбнулась и, махнув мне рукой, метнулась на улицу.

— Вау. Напомни мне, никогда не есть ее мороженое.

— Если ты это сделаешь, даже я буду не в состоянии тебя спасти, — на его губах блуждала усмешка. — Итак, Котенок, если я буду приглядывать за тобой весь вечер, что мне за это будет?

Мои глаза тут же сузились.

— Во-первых, я тебя не просила за мной приглядывать. Это ты заставил меня прийти сюда. И не называй меня Котенком.

Деймон рассмеялся. От звука его смеха по всему моему телу пробежала дрожь, точно так же, как в тот момент, когда я проснулась, лежа у него на коленях.

— Вижу, мы сегодня в особо сварливом настроении?

— Ты еще ничего не видел.

Все еще с усмешкой на губах, он направился в кухню.

— Охотно верю. Ни одного тусклого момента рядом с тобой. — Он задержался. — Ты идешь или как?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Он толкнул кухонную дверь.

— Я голоден.

— Разве ты только что не съел все мороженое?

— Да-а, но, все равно, еще голоден.

— Бог мой, пришельцы умеют есть. — Я остановилась.

Деймон оглянулся:

— У меня складывается впечатление, что мне необходимо все время следить за твоим местонахождением. Ты идешь туда, куда иду я. — Он подождал, пока я начну двигаться, и когда этого не случилось, его улыбка превратилась в ту, что не сулила ничего хорошего. — Или я могу передвигать тебя силой. — Я была более чем уверена, что мне не хотелось знать, как именно он планировал это делать.

— Хорошо. Пойдем. — Я прошествовала мимо него и забралась на табурет возле стола. Деймон взял тарелку с поджаренным цыпленком.

— Хочешь?

Я покачала головой. В отличие от них я не поглощала за день тонну пищи.

Он молча передвигался по кухне. После того дня на камнях мы ни разу не вгрызались друг другу в горло. Не то, чтобы мы начали ладить, но, складывалось впечатления, что между нами возник не провозглашенный мир. Я не имела ни малейшего понятия, как держать себя, раз уж теперь мы не предпринимали не единой попытки досадить друг другу.

Оперевшись щекой на руку, я не могла оторвать от него глаз. Комплекция Деймона не была маленькой, но при этом он умудрялся двигаться не хуже танцора. Каждый его шаг — непринужденный и мягкий, даже самое простое движение — что-то вроде искусства.

А тут еще его лицо.

В этот момент он взглянул на меня.

— Итак, как ты... справляешься?

Я отвела взгляд, сосредоточившись на тарелке с едой, которая, к слову сказать, была уже наполовину пустой.

Как долго я глазела на него? Это становилось до нелепости смешным. Неужели, след превратил меня в ходячие гормоны?

— Я справляюсь замечательно.

Откусив цыпленка, он медленно пережевывал.

— Это точно. Ты смогла воспринять все. Я удивлен.

— А что я должна была, по твоему мнению, делать?

Деймон пожал плечами:

— С людьми варианты бесконечны.

Я закусила губу.

— Ты считаешь, что мы — люди — каким-то образом слабее вас?

— Я не считаю вас слабее. Я это знаю. — Он посмотрел на меня поверх своего стакана с молоком. — Я не пытаюсь никого оскорбить. Вы просто слабее, чем мы.

— Возможно, физически, но уж точно не... морально, — возразила я.

— Морально? — он казался растерянным.

— Да-а. Например, я не собираюсь продавать всему миру информацию о вас, ребята. И если бы меня схватил Аэрум, я не стала бы вести его к вам.

— Не стала бы?

Задетая за живое, я отпрянула назад и скрестила на груди руки.

— Нет. Не стала бы.

— Даже если бы от этого зависела твоя жизнь? — В его голосе слышалось явное сомнение.

Покачав головой, я рассмеялась:

— Только потому, что я — человек, не стоит считать меня трусливой или жалкой. Я бы никогда не сделала ничего такого, что подвергло бы Ди опасности. С какой стати, моя жизнь должна быть более ценной, по сравнению с ее? Вот твоя жизнь... спорный вопрос. Но не ее.