Склонив голову, он смотрел на меня из-под нереально густых ресниц.

— Ты задолжала мне новую рубашку.

Моя челюсть чуть не ударилась о спинку стула.

— Как выяснилось, соус от спагетти не всегда выводится с одежды полностью.

Каким-то образом я нашла в себе силы произнести:

— Уверена, в твоем распоряжении имеется достаточное количество рубашек.

— Верно, только эта была моей любимой.

— У тебя есть любимая рубашка? — я скептически вскинула бровь.

— Да... и знаешь, я полагаю, что ты также испортила любимую блузку Эш. — Он снова начал усмехаться, и на его щеке появилась ямочка.

— Уверена, что ты утешил ее, как следует. Бедняжка перенесла сильнейшую моральную травму.

— Я сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет восстановиться, — ответил он.

Я закатила глаза, понимая, что мне следовало все-таки извиниться. Но я никак не могла заставить себя это сделать.

Да уж, похоже, я действительно начинала превращаться в отвратительную личность.

Я начала отворачиваться.

— Ты должна мне. Снова.

Я окинула его долгим взглядом. Раздался звонок, но я почти не слышала звона. Мою грудь сдавило.

— Я ничего тебе не должна, — произнесла я так тихо, что кроме нас двоих, этого никто не слышал.

— Здесь я должен с тобой не согласиться. — Наклонившись ближе, он наклонил край парты так, что между нашими губами оставалось всего пара сантиметров.

Абсолютно неприличное расстояние.

Особенно, если учесть, что мы находились в классе, и вчера у него на коленях сидела другая девушка.

— Ты оказалась совсем не такой, как я ожидал.

— А что ты ожидал? — Тот факт, что я могла его чем-то удивить, будоражил мою кровь. Странно. Мой взгляд опустился к его губам. Какая жалость, что этот рот использовался так бездарно.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

Его взгляд опустился, и воздух неожиданно показался слишком густым. Непереносимым.

— Нет, есть, — произнес он, понизив голос. — Сегодня вечером.

Мне очень хотелось бросить ему в лицо, чтобы он забыл даже думать о каких-либо разговорах со мной, но я стиснула зубы и просто кивнула. Нам действительно нужно было поговорить хотя бы для того, чтобы я имела возможность сообщить ему, что мы с ним больше никогда не будем общаться.

Я хотела вновь стать положительной Кэти… той, которую Деймон за столь короткое время успел запугать и загнать в угол.

Учитель откашлялся, и я с ужасом заметила, что мы с Деймоном до сих пор являлись центром всеобщего внимания.

Покраснев до корней волос, я развернулась и вцепилась в край парты.

Занятие пошло своим ходом, но я все еще ощущала висевшее в воздухе напряжение, ложившееся поверх моей кожи тревожным предвкушением.

Я чувствовала Деймона позади себя. Чувствовала на себе его взгляд.

Я не смела даже шелохнуться, до тех пор, пока Лесса не потянулась в мою сторону и не бросила на парту записку.

Прежде чем преподаватель мог что-либо заметить, я схватила клочок бумаги и спрятала его под столом. Когда тот снова отвернулся к доске, я приподняла краешек свернутого прямоугольника.

«Летучий Бэтмен! Вот это я называю химией! Вы чуть не взорвали класс».

Я взглянула на нее, качая головой. Но, как бы я не хотела этого отрицать, где-то глубоко в моей груди порхали бабочки, и дышать сейчас было тяжелее обычного.

Так не должно было быть.

Он мне даже не нравился. Он был придурком. Хотя… были моменты — очень короткие, почти наносекунды — когда, будучи рядом с ним, мне казалось, что я видела проблески настоящего Деймона. Деймона, который был чуть глубже и чуть лучше.

Подобные просветы в его поведении разжигали во мне любопытство. Все остальное время... когда он вел себя, как кретин... что ж... я не испытывала никакого любопытства.

Я испытывала волнительное возбуждение.

Я пыталась следить за тем, что происходило на уроке, но мои мысли неизменно возвращались к Деймону. О чем он собирался со мной говорить?

К счастью, я мучилась этими мыслями всего пару часов, прежде чем меня отвлекли процессом снятия гипса. Как и следовало ожидать, рука полностью восстановилась. По пути домой, я заглянула на почту. В нашем ящике накопилась стопа бесполезной корреспонденции, среди которой проглядывалось несколько желтых конвертов, на которых стоял штамп «Медиа мейл». На моих губах заиграла улыбка.