Шрифт:
Но мужик оказался борзый.
– Пошел отсюда, пес, – зашипел он. И Аська понял, если сейчас не отойдет, этот борзый влепит ему по хари. Пришлось послушаться.
А когда парень с ментом вышли на улицу, оба мужлана последовали за ними.
– Сволочи, – процедил сквозь зубы Аська.
Официантка, мучаясь из-за отсутствия дозы, с глаз долой шмыгнула на кухню и вышла оттуда, когда стеклянная дверь с пронзительным визгом закрылась. Тогда она подошла к Аське и испуганно спросила:
– Чего они к мужику пристали? Вроде он на них не нарывался.
– Сами разберутся. Не забивай голову, – посоветовал Аська, протирая салфеткой стакан. Он старательно делал вид, будто все это его не касается, и только дрожащие руки, выдавали нешуточное волнение, которое он тщательно скрывал.
Когда официантка принесла пару пустых бутылок со стола Федора, Аська взял их, вышел в коридор, где стоял ящик с битой посудой. Тщательно расколотив обе бутылки, он собрал веником в совок стекляшки и высыпал их в ящик.
Наркоманка Оля только хлопала глазами. В ее воспаленном мозгу появилась мысль, что все вокруг посходили с ума и только она – единственный человек, которого сия участь миновала.
– Ты чо? Совсем что ли? Зачем посуду кокнул? – недоумевала она.
– Слушай, не лезь, а! Без тебя тошно, – огрызнулся Аська, откупорив бутылку пива «Балтика» и тут же с жадностью осушив ее.
Не прошло и десяти минут, как к кафе с воем сирены подлетел милицейский «Уазик». Трое мордоворотов выскочили из него и побежали за кафе.
«Ну и дела,» – поежился Аська, словно отыскивая, куда бы спрятаться. Ведь наверняка и сюда зайдут, будут приставать со своими дурацкими вопросами.
Официантка пошла, поглядеть, чего они приехали. Минут через пять вернулась и захлебываясь от восторга, рассказала:
– Представляешь, этот-то, который заказал макароны с пивом, грохнул из пистолета парня … Кровищи… Вот такая лужа.
От удивления, Аська раскрыл рот.
– Какого парня? – спросил он, хотя в затаенном уголке сознания прекрасно вырисовывалось лицо того балагура, который сидел в углу за столиком с двумя все время молчавшими корешами, пил водку и что-то им рассказывал.
Странно, но, глядя на них, у Аськи появилась мысль, что заявились они сюда для какой-то не совсем понятной для него игры, проигравшим в которой должен стать этот молодой балагур. Может быть, они даже и не знакомы путем. И вот игра состоялась. Теперь проигравший мертвый.
– Тот парень, который сидел вон за тем столом, – показала официантка на столик в углу, в конец, рассердившись на Аську за непонятливость. Под юбку влезть он мастак, а элементарного понять не может.
Аська сел на стул и откупорил вторую бутылку пива, но прежде чем выпить, подозрительно поглядел в горлышко, не оказалось ли там чего. «Ну и вляпался я», – горестно подумал он, отхлебывая пивко.
Вечером он позвонил пузатому Ленчику по сотовому.
– Ты в курсах, чего у нас тут произошло? Во что ты меня втянул?
Пузо чуть не разорался на Аську. По крайней мере, такого тона у него раньше Аська не замечал.
– Я же тебе говорил, не безай. Все нормалек. Только ты помалкивай побольше и работай, как работал. И не дергайся, – сказал напоследок Пузо и, не желая больше разговаривать, отключил телефон.
Глава 17
Димка Гришин отмотал свой срок в конце апреля. Дали шестерик, когда только-только исполнилось восемнадцать. Но можно сказать, ему еще крупно повезло. Всего-то двадцать четыре года, а он уже на свободе.
Для начала Гришаня покрутился по своему району, осмотрелся.
Не осталось тут «старых» пацанов. Кого тюрьма да колония приняла, а кто уже и в землю лег. И Гришаня заскучал. Сидеть без дела в рассвете лет, это не для него. Да и деньги нужны.
Скоро он выяснил, что теперь вся братва их района ходит под толстым Ленчиком, с погонялом Пузо. И Гришаня решил с ним познакомиться. Через знакомого пацана созвонился, и Пузо забил ему стрелку в ресторане «Аленушка».
Раньше они никогда не встречались, но Пузо отнесся к нему как к свойскому пацану, с уважением. Руку пожал. Пригласил за столик.
Водочки выпили за встречу. О себе Пузо ничего не рассказывал. Много пил и закусывал и внимательно слушал Гришаню.
А Димка, простая душа, ему как исповеди перед паханом, всю свою жизнь разложил. И попросил взять его в дело. Себя в авторитеты не прочил. Рановато ему еще. Но со многими авторитетами на зоне Гришаня был в большой дружбе. И это не скрывал, похвалялся перед Ленчиком. И Пузо его уже как лучшего друга, по плечу стал похлопывать. А потом вытер сальный рот салфеткой и сказал: