О трагическом ей не хотелось думать. Ведь человек всегда должен надеяться на лучшее, иначе не будет удачи.

Кажется, Федор подумал о том же и сказал уже с долей оптимизма:

– Извини меня за грубость. Ты права. Мне об этом стоит подумать.

– Ты меня тоже извини, – она доверчиво прижалась к нему и сказала с неподдельной грустью в голосе: – Я так беспокоюсь за тебя. Но ты знай, если тебя все-таки посадят, я буду ждать.

– Долго? – пошутил Федор. Но Даша ответила вполне серьезно:

– Сколько надо будет, столько и буду.

При этих ее словах, ему уже больше не захотелось шутить. Глаза сделались влажными. Не выпуская девушку из своих объятий, Федор сказал:

– Все будет хорошо и до отсидки дело не дойдет. Когда это все закончится, мы уедем с тобой.

– Уедем? – Ее глаза повеселели. – Куда, Федор? – спросила она, готовая поехать с ним хоть сейчас и куда угодно.

– Поедем к морю. Снимем там комнатку, и каждый день будем смотреть на закат. Ты видела когда-нибудь, как волны накатываются на уходящее за горизонт солнце? Нет? Это ж красотища. А какая гамма цветов! Ты обязательно это увидишь, – пообещал Федор.

Целую неделю Федор никуда не выходил из Дашиной квартиры, начиная чувствовать себя затворником.

Предусмотрительная девушка даже запретила ему высовываться на балкон, чтоб не увидели соседи.

– Ни в коем случаи! – категорично заявляла каждый раз Даша, перед тем как уйти и запереть дверь на ключ. – Никто не должен знать, что ты у меня.

К телефону Федору тоже было запрещено прикасаться, даже если аппарат разрывался от продолжительных звонков.

– Родителям я буду звонить сама. А на остальные звонки мне наплевать. Да и тебе тоже, – рассудила Даша.

Ее строгий инструктаж каждый раз вызывал у него улыбку. Он и сам не дурак проделывать все то, что запрещала Даша.

А она даже постаралась сделать так, чтобы родители не приезжали к ней в течение этой недели. Для этого пришлось каждый вечер после работы самой заезжать к ним всего на полчаса. И за это время она успевала выпить чашку кофе и поговорить обо всем, о чем только можно.

О Федоре родители, кажется, позабыли. По крайней мере, так казалось Даше. Не спрашивали о нем. И Даша предпочитала о нем не напоминать. Мать только радовалась, думала, что после того случая с ее днем рождения, дочь порвала с милиционером все отношения. Такая красавица найдет себе другого мужчину, более достойного.

А Федор тем временем придумывал план дальнейших действий. Об убийцах Верзилы пока старался не думать, тем более что отыскать их сейчас вряд ли удастся. Скорее всего, какие-нибудь отморозки, состоящие на службе у серьезных авторитетов.

Но что-то подсказывало Федору, что и смерть Верзилы и неприятности его самого, связаны с этим злосчастным кафе «Весна». А получить необходимые разъяснения он надеялся от длинноволосого, долговязого бармена.

Федор вспомнил его неприятную рожу с плутоватыми глазами. Уж он-то, наверняка, знает, что было подмешано в бутылку с пивом. И скорее всего, сделал это не кто иной, как он, бармен. Значит, надо с ним встретиться и хорошенько потолковать.

Оставив Даше короткую записку, что он скоро вернется, Федор решил сходить в кафе. Ключа ему Даша не оставила, поэтому дверь пришлось захлопнуть, что Федор и сделал, и когда оба замка защелкнулись, быстро сбежал вниз по лестнице.

Выйдя из подъезда, осмотрелся по сторонам и потопал к автобусной остановке. Конечно, удобней и безопасней было бы воспользоваться такси, но те восемьсот рублей, которые были у него тогда в кафе «Весна», выгребли при задержании вместе с сотовым телефоном и ключами от квартиры.

В хозяйственной сумке, с которой Даша ходила на рынок, он нашел двадцать пять рублей мелочью. Этого вполне хватало для проезда на автобусе и оплаты за метро.

Возле турникетов дежурил милиционер, молодой пацан в новенькой форме. И глядя на него, у Федора екнуло сердце. Наверняка, уже во всех отделах есть на него ориентировка. А он ведь даже не поменял одежду. Те же брюки, рубашка, пиджак. Если этот салажонок обратит на него внимания, запросто может опознать. Стрелять не будет. Тут многолюдно. Но задержать попытается.

Молодой милиционер с погонами рядового вяло поглядывал на снующих возле турникета людей и что-то говорил пожилой женщине сидящей в стеклянной будке. А Федор, стараясь не глядеть ему в глаза, чуть замедлил шаг.

Еще было время взять и повернуть назад, вдруг салабон обратит внимания на него. Но Туманов все-таки решил действовать по наглому. Знал, иногда это помогает, и нарочно прошел прямо под носом у постового милиционера. И салага даже не глянул на Федора. Его взгляд блуждал где-то там вдалеке, по проходившим людям, не замечая того, кто проходит рядом.