Подполковник выдвинул ящик стола, вынул из него какие-то предметы, упакованные в пластиковый пакет. Протянул Сурикову. В пакете лежали два ножика незнакомой формы и жестяная кружка.

– Что это? – спросил Суриков, не стесняясь своего невежества.

Бобосадыков усмехнулся. Уколол:

– Я думал, в Москве вы знаете все.

– Видите, как легко ошибиться, – сказал Суриков столь же язвительно.

Подполковник вынул из пакета ножик с двумя лезвиями. Положил перед собой.

– Это куа-хуа тоза. Так называют китайцы. Нож для подсечки стеблей мака. А это, – он взял пальцами будто гремучую змею нож с полукруглым вырезом лезвия – куа-чуа тоза. Для снятия капли опиума. Тут же кружка куа-хуыза. В нее сбрасывают добытое. Важные улики против тех, кто промышляет наркотиками. Как видите, мы тут не дремлем.

Сидевшие за столом офицеры заулыбались. Всем видом каждый из них поддерживал своего подполковника, одобрял его слова, солидаризировался с ним.

– Вы владеете китайским? Это достойно похвалы.

Бобосадыков сделал вид, что его совсем не задели эти слова, хотя по закону благодарности гостеприимному хозяину гость должен был в лад со всеми закачать головой и сказать что-нибудь доброе о начальнике, который блюдет интересы общества, жертвуя здоровьем и отдыхом; идет против всего, что вредит трудовому народу и народному государству. Однако в Москве, должно быть, такой элементарной вежливости не учат.

– Теперь один вопрос, товарищ Суриков, – произнес Бобосадыков голосом, полным деловой озабоченности. – Если не секрет, какова цель вашего приезда? Не может же в самом деле товарищ из Москвы ехать к нам искать наркотики, если мы тут сами не дремлем. – Понимая, что вопрос может оказаться не совсем тактичным, подполковник правой рукой легким жестом обвел собравшихся. – Если наркотики – это прикрытие, здесь все свои. Уголовный розыск. ОБХСС. Все наши. Каждый вам охотно поможет, когда будет надо.

– Никаких секретов. Для своих, конечно, – последние слова Суриков выделил интонацией: мол, вы и есть эти «свои». – Когда следственная группа прорабатывала дело Хошбахтиева – вы, должно быть, о нем помните? – так вот, тогда всплыла фамилия некоего Исфендиарова. Мне поручили в этом эпизоде разобраться.

Неожиданно Суриков заметил, как помрачнело лицо Бобосадыкова, как сдвинулись его брови над переносицей.

– Неужели только какие-то неясности в отношении уважаемого человека заставили вас ехать к нам? – голос подполковника звучал недовольно. – Можно было запросить нас, мы бы дали достойный ответ.

– Видимо, дело не в достойном ответе, а в объективности, – возразил Суриков.

– Что ж, воля, как говорят, ваша, – сказал Бобосадыков, не скрывая горечи. – Но я делаю из этого два вывода. Прежде всего о том, что нам не доверяют. Потом, кто-то старается опорочить очень уважаемого человека. Ветерана. Бескорыстного служителя…

Кому и как служил Исфендиаров, полковник не стал уточнять. Всем видом демонстрируя, что разговор стал для него неинтересен, он сказал:

– Хорошо, товарищ Суриков, для вас мы сделаем все, что в наших силах. Я думаю, первым делом вам надо побывать на приеме лично у товарища Утежана Бобоевича Сарыбаева. Он…

– Зачем? – спросил Суриков, не сумев скрыть удивления. – Разве у секретаря райкома нет иных дел?

Бобосадыков ласково улыбнулся.

– Конечно, у него есть дела. Много дел. Но вы приехали из Москвы в его район…

– Почему в его район? – в голосе Сурикова звучала веселость.

– Да, конечно, – словно спохватившись, сказал Бобосадыков. – У нас тоже перестройка. Тоже. Тем не менее товарищ Утежан Бобоевич Сарыбаев отвечает лично за все, что происходит в районе. За всех людей, за меня, даже за вас…

– Зачем ему отвечать за меня? – дерзко спросил Суриков, еще не понимая всей своей невежливости по отношению к товарищу Утежану Бобоевичу. Бобосадыков среагировал мгновенно.

– А если, уважаемый, с вами что-то случится на нашей земле? Разве не Утежан Бобоевич будет держать отчет перед центром? Вы задумались?

И сразу, отрешившись от дел серьезных, повеселев голосом, спросил:

– Скажите, пожалуйста, как там, в столице поживает следователь товарищ Гдлян-Иванов? Не собирается ли он организовать еще одно уголовное дело для какой-нибудь республики? Москва привыкла выставлять перед миром жителей Средней Азии, будто у вас в России нет недостатков.

– Почему товарищ? – спросил Суриков, не поняв глубокого юмора вопроса. – Это ведь два разных следователя.

– Разве?! – удивился Бобосадыков. – А мы считали, что это один змей с двумя головами!