Окончательно очнулась я лишь на пятый день. Нет, как-то не верится, что всё это время провалялась пластом. Вроде ела, пила и… наоборот. В общем, вы поняли… Но вот, убей меня, – ничегошеньки не помню. Прям какой-то провал в памяти. Будто всё с диска стёрли и отформатировали.

Новый отсчёт времени начинается лишь с пятого… э-э, нет, шестого дня после побоища… Или седьмого? Нет, точно шестого. Когда ни свет ни заря ко мне припёрся эльфийский владыка.

Лаэрииллиэн Эрвендилтоллион сел на стул и угрюмо уставился на меня. В воздухе повисла мёртвая тишина. А чевой-то он такой смурной? Порылась в разбитых вдребезги осколках памяти. О-о-о! Я ж накануне его послала. Надеюсь, достаточно вежливо, раз мне голову не оторвали и в футбол ею не сыграли. И чего он сейчас выжидает? Ждёт извинений? Фигушки, не дождётся! Уж ему ли с его возрастом не знать, что не следует приставать к одурманенной женщине. Тем более, если у неё что-то болит.

– Нирта, вы ничего не хотите мне сказать? – нарушил тишину владыка.

– Не-е-ет, – невинно захлопала я глазками.

– И что произошло позавчера, вы, конечно, не помните?

– Не-е-е, – замотала я головой, уйдя в полную несознанку.

– Значит, и извиняться не будете?

– Ну почему же, если я сказала, что-то в беспамятстве, прошу меня простить.

Эльф только хмыкнул

– И вообще, лаэр Эрвенд, как вам не стыдно?!

– Мне?!

– Конечно. Приставать к женщине, когда она не при памяти, всё равно, что иметь дело с… чуть не брякнула "динамитом"… взрывчаткой, которая так понравилась Ниллимарону.

– Ладно, Ола, – усмехнулся владыка, – будем считать, извинения приняты, у нас без того много дел…

Их действительно оказалось невпроворот. И всё – табиры, табиры и ещё раз табиры. Оказывается в плен мы взяли не полсотни степняков, как я считала, а чуть ли не три. Ну, немногим меньше. Раненые, старики, женщины, дети. В основном из родов Дешторр, который возглавлял сам Деширмач-лаим, и Ялларйем. Похоже, подчинённые братьям кочевники слишком понадеялись на отвагу и удаль своих предводителей. Остальные то три рода почти полностью сбежали, за исключением раненых и их семей, до которых никому не было дела. Ещё один табирский закон: "спасение утопающих – дело рук самих утопающих". Не успел сбежать – покорись судьбе.

Нет, и что теперь делать с такой тьмой тьмущей кочевников?

– И где они все обретаются?

Блин! Одних ойлонцев оказалось под шесть сотен. Со всеми отбитыми ранеными, женщинами… и так далее. Такой прорве народа при всём желании внутри замка не поместиться.

– Стали станом на Поле Мёртвых.

– Что?

– Так теперь народ обзывает место битвы с табирами. А ойлонцы, те кочуют чуть ли не до самой крепости.

– А как же орда, их же всех перебьют?

– Вы ничего не знаете?

– Что не знаю?

– И никто не сказал?

– Да вы что, издеваетесь?!

Кто не сказал? Чего не сказал?

– Мне сперва показалось, что вы мне голову морочите. Ола, вы правда ничего не помните и не знаете?

– О-о-о, – простонала я, закатив глаза.

– Табиры ушли.

– Что?!

– Орды больше нет, она ушла. И Тархурабан, и Аш-Кийшарр. Один ушёл к имперской границе и там переправился на другой берег, второй – через остров. Интересное у них там вышло дело…

И Эрвендилтоллион поведал мне подробности бегства наших врагов.

Первому "помогли" уйти Тархурабану-джеху… Точнее, не ему самому…

В общем, вот как было дело. На третий день после битвы, когда я валялась в беспамятстве, табирам наконец пришла долгожданная помощь – ещё четыре парлиса, которые, правда, ещё предстояло собрать. Не помню, рассказывала или нет, но все свои "адские машины" имперцы перевозят в разобранном виде. И уже на месте быстренько собирают, как какой-нибудь конструктор Лего.

Так случилось и на этот раз. Роверцы, ничтоже сумняшеся, припёрлись в ту долину, где я накануне убила ханского сына и ещё нескольких военачальников и, как ни в чём не бывало, принялись монтировать свои игрушки. Словно не ведая, что буквально в двух шагах от установленных им палаток, пали их товарищи. Или этой партии смертников, прибывшей по наши души, решили ничего не сообщать?

Короче, имперцы занимались своими делами, а наши эллиены своими, устанавливая на горе камнемёт.

Между прочим, к идее втащить парлис на скалы и я приложил свою руку,… точнее голову.

Как же, помню. Эрвендилтоллион тогда сокрушался, что нет подходящего места – одни остроконечные пики. Ну, я и предложила сровнять их.

– Да вы что, Ола, – усмехнулся владыка, – это же потребует колоссального труда. Долбить породу кирками и ломами – лет на десять работы.

– Зачем вручную? – удивилась я, – Есть же порох.

– И как, Ола, вы это себе представляете?

– Ну, у резчиков по камню есть всякий инструмент, – начала я издалека.

– Я в курсе…