Иосиф встал, подошел к постели Мириам.

— Мириам, — тихо произнес он, чтобы не разбудить Иисуса. — Мириам, проснись!

Она открыла глаза и сразу улыбнулась.

— Ты что-то хочешь, Иосиф? По–моему, еще ночь?

— Ночь. Но мне пришлось проснуться. Мириам, — прошептал он, — я увидел во сне кого-то. Это, должно быть, был ангел. Да, это был ангел…

— И что он тебе сказал?

— Чтобы мы немедленно бежали в Египет, потому что Ирод хочет убить Иисуса…

Мириам села на постели, поднесла руку к задрожавшим губам.

— О, Адонай! — воскликнула она тихо, но тут же взяла себя в руки и стала такой, какой была всегда: уверенной и решительной. — Идем сейчас же!

— Да, но это был сон… Сны могут быть всего лишь снами…

— Этот сон — от Всевышнего.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

— Если бы ангел приснился тебе, тогда…

— Я уверена именно потому, что его видел ты. Не я, а ты.

— Но я…

— Ты опекун и отец.

— Я только тень.

— Ты — отец. Тебе Он дан точно так же, как и мне. Я женщина, и если бы мне привиделся во сне ангел, это могло бы быть обманом. Но поскольку его увидел ты, давай скорее соберемся в путь! Давай поспешим, Иосиф! Мы не можем допустить, чтобы опасность угрожала Иисусу.

Иосиф стал быстро укладывать вещи, которые хотел взять с собой. Склонившись над мешком с инструментом, он вздохнул и сказал:

— Когда появились эти чужеземцы, я подумал, что наступило время славы…

Мириам тоже в спешке собирала самые необходимые мелочи. На мгновение она обернулась к Иосифу:

— И я когда-то так думала… Но ты помнишь, Иосиф, что однажды сказал Симеон?

— Помню… Но ведь это невозможно… Он ведь родился для славы!

— Может быть, Он сначала хочет познать нашу человеческую нужду, — ответила Мириам…

6

Они быстро сложили самые необходимые вещи: немного одежды, немного еды, кое-что из плотницкого инструмента. Пока Мириам одевала Иисуса, Иосиф вывел осла и навьючил его тюками. Ребенок, неожиданно разбуженный среди ночи, заплакал. Обычно Он плакал мало и, подобно своей матери, был весел и спокоен. Мириам, укутывая Его платком, разговаривала с Ним. Она хотела накормить Иисуса перед дорогой, но Он отворачивался от еды.

Ночь была холодной. Серп месяца плыл по небу среди обрывков туч, разгоняемых ветром. Кое–где блестели звезды.

Прежде чем тронуться в путь Иосиф остановился, чтобы решить, в какую сторону идти. Дорога в Египет вела по берегу моря. Чтобы добраться до этой дороги, надо было сойти с высокого иудейского плоскогорья в приморскую долину. Самый близкий спуск, по скалистым оврагам, был очень труден. Никто этой дорогой не ходил. Обычно путники предпочитали пройти лишнее расстояние до Иерусалима и выйти на дорогу, ведущую в Газу* ч

ерез Эммаус. Но этим путем они идти не могли. Если за ними помчится погоня, их сразу же обнаружат на этой дороге. Им придется избегать оживленных мест и идти тропинками, по которым обычно ходили только беглецы и грабители.

Сразу за Вифлеемом начиналось большое скалистое ущелье, по которому в период дождей с гор текла вода. Вдоль образованного водой русла можно было выйти прямо к Азоту*. Но в Азоте им лучше не показываться — там их могут легко обнаружить. Поэтому, не заходя в Азот, они должны идти к Аскалону*. В Аскалоне Иосиф знал человека, которому когда-то помог, и сейчас был уверен, что тот в знак благодарности приютит их, чтобы они могли отдохнуть для дальнейшего пути. От Аскалона до пограничной реки было недалеко. За ней начиналось Набатейское царство**, властитель которого был союзником Ирода. Лишь за пределами Набатеи можно будет вздохнуть свободнее. И именно там начинается пустыня, простирающаяся до самого Египта. Итак, впереди долгий и опасный путь.

— Нам надо идти в ту сторону, — показал рукой направление Иосиф.

Мириам приняла его решение без возражений и вопросов. Она ехала верхом на осле, обнимая вновь уснувшего Иисуса. Поначалу дорога была ровной: это был путь, ведущий к Хеврону. Но на первом повороте они с него свернули. Было темно, но Иосифу удалось найти тропинку, ведущую к скалам. Дойдя до скал, они увидели в них разлом, перед ними словно открывался край огромной бездны, над которой распахивалось небо. Звезды были у них под ногами. Пространство словно растягивалось. Они остановились. Даже осел уперся всеми своими четырьмя ногами и не хотел сделать ни шагу. Им казалось, что предстоит броситься в бездну. Но именно сквозь этот разлом в скале дорога вела вниз. Им надо было спуститься по узкой тропинке и выйти на середину широкого песчаного русла. Тропинка вилась между скал и ручейков осыпи. Временами она исчезала из виду, и ее можно было легко потерять.

Иосиф шел впереди, держа за поводья храпевшего от страха осла, который то и дело спотыкался и испуганно приседал. Сзади шла Мириам с Иисусом на руках. Ребенок прижался к матери и спал. Им приходилось идти очень осторожно и очень медленно.

Снизу, из ущелья, дул резкий холодный ветер. Наверху ветер приносил прохладу, но здесь, в глубине оврага, его сырой холод вызывал дрожь. Ветер ли вызвал эти таинственные шорохи вокруг них? Они не знали. Им казалось, что кто-то крадется вслед за ними, что среди звуков осыпающихся камней они слышат чьи-то торопливые шаги.