Шрифт:
– Вы знаете, – говорил он, – эта барышня тиранически обращается со своими родителями и братом, которые души не чают в ней!
– И на солнце есть пятна! – отвечал Ридинг, не задумываясь.
– Но я советую вам не терять головы!… Сначала хорошенько обдумать мои слова!
Голос разума всегда молчит, когда заговорит сердце!… Так было и с Ридингом: он не послушал даже возражений отца Леоноры, когда тот просил повременить с предложением.
– Дочь еще так молода и неопытна, лучше подождите годик-другой! У вас еще все впереди, а за это время Леонора разовьется и сумеет оценить ваши душевные качества.
Бедный Ридинг согласился ждать…
В числе претендентов на сердце красавицы был и барон Браатц, воспитанник того же учебного заведения, где учился Ридинг. Одно время они даже дружили, но потом незаметно разошлись.
Барон Браатц был прекрасный молодой человек, с душой нараспашку, отчего все любили его. Он ко всему относился с юмористической точки зрения, и это делало его неотразимым и привлекательным.
Но при всем добродушии и искренней глубине чувств, он хранил скрытым уголок: он очень кичился своим родословным деревом. Именитые предки играли очень важную роль в его миросозерцании. Хотя справедливость требует сказать, что гордость эта никогда не обнаруживалась в отношениях с людьми! Он признавал добродетели и заслуги в мещанской среде и прощал мещанину то, что его могло возмутить в человеке благородного происхождения.
Барон Браатц, в качестве владельца майората весьма значительных имений, представлял собою одну из самых „блестящих и выгоднейших партий“. Немало маменек вздыхало втихомолку, желая заполучить такого женишка для своей дочери, но счастье это выпало на долю простой девушки из бюргерского сословия.
Своей очаровывающей красотой Леонора покорила барона, одержав блестящую победу над местными красавицами.
Браатц был без ума от предмета своей страсти, и также не замечал недостатков девушки, как и Ридинг.
Честолюбивые матушки взбунтовались… Шутка ли, такое счастье какой-то дочке доктора! От этого выбора страдало самолюбие не только маменек и дочек, но и всех местных кумушек!
Но факты – упрямая вещь!…
8.
Прошел год…
Леонора собиралась праздновать семнадцатую весну, лучшую пору в жизни каждой девушки.
Молодежь мужского пола решила виновницу торжества разбудить утренней серенадой, под звуки музыки!
Барон Браатц закупил массу цветов, которыми украсили дом доктора. В полдень был назначен обед для молодых людей, а вечером празднество должно было закончиться балом в местном трактире.
Все радостно суетились, только один Ридинг был задумчивым и печальным: он решил в этот день окончательно выяснить свои отношения с Леонорой. Дольше носить в своей груди мечты и надежды будущего превышало его силы.
И он решил, что завтра он услышит из милых уст, прелестных уст желанное слово, что он любим, но… это завтра никогда не настало.
Когда настал вечер, студенты попросили госпожу Геллиг, чтобы она постаралась пораньше уложить в постель Леонору.
Молодая девушка, к которой мать обратилась с такой странной просьбой, догадалась, в чем дело, и беспрекословно удалилась в свою комнату, находившуюся в верхнем этаже. Но уснуть ей не удалось, и в полночь, когда весь дом погрузился в сон, ей захотелось пойти взглянуть, что за приготовления были сделаны в честь ее.
Спустившись с лестницы, держа в руке зажженную свечку, она довольным взглядом окинула целый ряд венков и гирлянд, перевитых лентами.
Вдруг скрипнула дверь, и Леонора в испуге выронила свечку, не обратив внимания на обрезки бумаги, разбросанные по полу. Не пытаясь найти свечку впотьмах, которая как ей показалось, потухала, Леонора стремглав бросилась по лестнице и скрылась в своей комнате.
Когда испуг прошел, и сердце перестало сильно колотиться, она легла и заснула, со счастливой улыбкой на устах…
Вся окрестность почивала мирным сном, как вдруг раздались крики:
– Огонь!… Пожар, пожар!… Горим!…
Все повыскочили из теплых постелей на улицу, и тут все увидели, что дом Геллигов объят пламенем…
Г-жа Геллиг, занимавшая с мужем и сыном весь нижний этаж, проснулась первой, почуяв запах гари. Когда они выскочили в коридор, госпожа Геллиг пронзительно крикнула: вся лестница пылала, и о спасении Леоноры нечего было думать.
Бедная мать все-таки хотела кинуться на спасение дочери, но ее удержали сильные руки мужчин.
Услышав крики матери, Леонора проснулась и кинулась на лестницу, но, увидев потрясающую картину бушующего пламени, она бросилась обратно в свою комнату и свалилась без чувств на пол.