– Гедвига, скажите, что вы хотите принадлежать мне со всем горем и счастьем, которое дарит нам наша любовь, что вы будете ежеминутно думать обо мне, и что нас никто не разлучит!

Молодая девушка тихо склонилась к нему и еле слышно прошептала:

– Этот час мне будет памятен!… Вера моя тверда и Бог не допустит, чтобы я обманулась!… Кольцо это, – прибавила она, отвязывая от ленточки кольцо, – говорило также о верности, но она была поругана! Вид его вызывал горькие слезы, но вы должны восстановить его честь!

Барон взял колечко и торжественно надел на ее палец.

– Моя невеста! – растроганным голосом прошептал он. – О, если бы ты знала, как я счастлив!

Вдруг вблизи раздались явственные аккорды Берклея, одного из пансионеров:

„Песнь моя летит с мольбою тихо в час ночной…“

Влюбленнее вскочили.

– Я не желал бы сейчас ни с кем встречаться! – прошептал Альфред. – Человек, не избалованный счастьем, как я, должен сначала опомниться наедине, прежде чем столкнуться с посторонними! К тому же, мне необходимо объясниться с Полиной, и я сейчас спущусь через этот холм в поле. Будет ли дядя Рихард моим союзником или противником – не знаю, но я все же обращусь к нему с просьбой походатайствовать перед матерью!

С этими словами Альфред несколько раз нежно поцеловал ручку Гедвиги и затем стал карабкаться через холм.

Выйдя на дорогу и отряхнув пыль с одежды, Альфред Браатц неприятно удивился, заметив Ганса Геллига, издали наблюдавшего за ним.

Как другу Гедвиги, барон должен был бы с Геллигом быть откровенным и сообщить свои намерения, открыв чувство к Гедвиге. Но тот держал себя так отталкивающе холодно, что заставлял скорее предполагать в себе противника, чем союзника.

Поэтому Альфред решил молчать до тех пор, пока не кончится ожидавшая его семейная буря.

Поравнявшись с управляющим, барон первым сказал:

– Здравствуйте!

Геллиг ответил на приветствие кивком головы, насмешливо сказав:

– Вы, господин барон, выбираете дорогу, на которых легко можно сломать голову. Я не знал, что пастор так негостеприимен и запирает ворота, заставляя своих гостей пробираться задним ходом!

– О, нет, – в замешательстве пробормотал Альфред, – я только хотел поздравить Гедвигу, и заблудился в верхней аллее сада! К тому же аккорды Берклея заставили меня выбрать самую дорогу, чтобы не столкнуться с ним!

– Пока вы не были знакомы с домом пастора, вы это не считали за несчастье! – иронически заметил Геллиг. – Все же я хорошо знакомый с местными жителями, на будущее время советовал бы вам ходить прямой дорогой! Я опасаюсь, что на других вас могут встретить неприятности важнее встречи с господином Берклеем.

– Я не боюсь неприятностей, – мягко, но решительно ответил Браатц. – Что же карается выбора дороги, то честный человек знает, какой дорогой следует ему идти!

Это заявление, казалось, удовлетворило Геллига, и некоторое время молодые люди шли вместе, перебрасываясь малозначащими фразами.

Вскоре они достигли того места, где вчера из-за розы г-жи фон Герштейн три человека рисковали жизнью.

Вчерашнее общество собралось на том же месте, и Геллиг с удовольствием избежал бы встречи, если бы имелась возможность сделать отступление незаметным. Барон Рихард сдержал слово, и, найдя удобное местечко для г-жи Герштейн, занял ее ловлей рыбы.

Вначале новая игрушка забавляла Сусанну, но вскоре она начала скучать и рассеянно доглядывать по сторонам.

Увидев Геллига, она приветливо махнула ему рукой.

– Ах, здравствуйте, господин Геллиг, здравствуйте, знаменитый пловец, пренебрегший наградой! – весело воскликнула она. – Как подействовала на вас ванна?

Геллиг молча слушал тираду г-жи Герштейн, когда неожиданно, появился полковник, встреченный невыразимо нежно своей женой.

– Он наподобие феникса, восстал из пепла! – шепнул барон Рихард Полине, читавшей книгу.

И, действительно, полковник казался молодцом. Пятичасовой отдых и потогонное средство сделали свое дело, а остальное докончило искусство Франца, которому сегодня удалось особенно удачно уложить реденькие волосики своего барина.

Не имея намерения оставаться, Геллиг кликнул свою собаку, но та, против обыкновения, не послушалась зова.

– Что с нею? – спросил фон Бриксен. – Она так прекрасно выдрессирована!

– Это отвратительное животное привязывается ко всем, несмотря на свою дрессировку, – заметил полковник, сердито глядя на прыжки собаки.

Геллиг покачал головой.

– В этом вы неправы! Собака всегда послушна, и я нею доволен! – Диана, апорт! – громко крикнул он, желая окончить разговор.

Послушная голосу хозяина, собаку в несколько прыжков очутилась возле него и положила к его ногам добычу.