– Ты меня сожрала!
– закричала Рахва, едва выбравшись на берег вслед за Даной.
– Сожрала!
– завопила она еще сильнее, и кинулась на крыльвицу с кулаками.

– Успокойся, - приказала та, став человеком и поймав кулаки девчонки.
– Только так я могла тебя вытащить из взрывающегося корабля. Иначе, ты погибла бы там, - она указала в сторону, где над горизонтом висел темный гриб от чудовищного взрыва, в котором исчез космический корабль.

Базиль чуть оскалил клыки и долго смотрел на Мая молча.

– Ты - крылев?
– наконец, спросил он совсем тихо.

Май Миро кивнул в ответ.

– И теперь я обязан тебе жизнью не меньше чем она ей?
– спросил он, взглядом указывая на женщин.

– Меньше. Рахва обязана Дане уже второй раз, если я правильно считаю.

– Четвертый, - заявила Дана.
– Был еще Сирский конфликт.

– Сирский конфликт?
– удивилась Рахва.

– Да, Рахва. Это я превратилась в ту образину, которая из-за якобы обязанпсто людям своей жизнью вывела тебя из клетки и отпустила из плена.

– Почему ты мне не сказала?!

– Потому что в то время ты еще не знала, что я нечеловек.

– Ты со мной тоже так же игрался?
– спросил Базиль, глянув на Мая.

– Если мне память не изменяет, игрался со мной ты, а не наоборот, - буркнул Май.
– С той лишь разницей, что ты реально не смог бы меня убить, даже если бы захотел.

– Мне известно, как убивать драконов, - проговорил Базиль.

– Драконов?
– резко обернулась к нему Рахва.
– Они крыльвы, а не драконы!

– Извини, малышка, если я нарушил твои идиллические представления. Крыльвы всегда были драконами. Так же, как я всегда буду зверем в представлениях людей и любых иных гуманоидов.

– Это правда?
– спросила Рахва, глянув на Дану.

– Правда лишь в том, что во всей галактике очень мало существ, которые понимают разницу между словами крылев и дракон. Да, я и Май драконы. В такой же степени, в какой ты, Рахва, обезьяна. И называя нас драконами Базиль поступает ровно так же, как мелкая шавка, называющая человека обезьяной. То есть, он этим сильно НАРЫВАЕТСЯ!
– Последнее слово Дана резко зарычала, отчего напугалась больше Рахва, чем Базиль.

– Дана, давай не будем устраивать глупые споры из-за древних предрассудков о драконах, произнес Май.

– Я и не спорю. Я просто объяснила твоему другу, чего не следует болтать, если только он не желает познакомиться с моим желудком.

– Только говоришь ты это словно настоящая дракониха, а не крылев.

– Забыл, чего тебе настоящие крыльвы рассказывали?
– зафыркала Дана.

– Сюда кто-то идет, прервала спор Мая и Даны Рахва. Она взглядом указывала в сторону, и все обернулись туда. Базиль поднялся на ноги, сделал несколько шагов к Маю, когда оказалось, что к пришельцам двигалась толпа местных людей, часть из которых была вооружена.

Они приблизились и заговорили, что-то спрашивая, но никто из четверки не понял языка.

– Вы не знаете дентрийского языка?
– спросила Дана на нем, и пришедшие начали переглядываться. Ей никто не ответил.

– Может, вы знаете этот язык?
– заговорил Май на языке ратионов.

– Это язык магов, - заявил один из аборигенов. В его руке было ружье, и он сделал шаг вперед, выходя из толпы своих.
– Вы маги?
– спросил он.

– Смотря что вы называете этим словом, - ответил Май.

– Они маги!
– выпалил человек обернувшись к своим.

– Я этого не сказал!
– резко заговорил Май.

– Ты сказал достаточно, маг, - произнес человек с ружьем.
– Если вы боитесь, что попали на остров дикарей, то боитесь зря. На нашем острове законы Храма Магов чтут все, и мы проводим вас туда.

– А тебе не кажется, что наше желание может быть совсем иным?
– заговорила Дана.
– И нам может быть, совсем не интересно идти в какой-то ваш Храм Магии!

– Тогда, чего вы хотите?

– Мы хотим, чтобы вы оставили с нами человека, знающего наш язык, который покажет нам остров и расскажет о нем все, что мы захотим узнать, - произнесла Дана.

– Я останусь только в том случае, если вы будете держать своего зверя на поводке.
– заговорил человек.

– А ты имеешь какое-то право требовать, чтобы ученика Мага держали на поводке?
– спросил Май.
– Он не зверь, а всего лишь провинившийся ученик, обращенный в зверя за свои проказы.

Человек от такого известия отошел к своим и некоторое время тихо говорил с ними, затем слушал ответы.